Теоретико-методологические основы исследования оценки качества городской среды

Автор статьи: Гаврилюк Дарья Сергеевна, студент магистратуры «Градостроительство», направление «Управление развитием территории»

Введение

Современные города сталкиваются с необходимостью создания комфортной и устойчивой среды, отвечающей как функциональным, так и эмоциональным запросам жителей. Однако существующие методы оценки качества городской среды, такие как Индекс качества городской среды (ИКГС), часто фокусируются на обобщенных статистических данных, игнорируя локальные особенности и субъективное восприятие горожан. Это ограничивает их применимость для решения задач микроуровня, таких как проектирование общественных пространств или улучшение повседневной жизни в микрорайонах. В связи с этим возникает необходимость смены парадигмы, разработки новых подходов, интегрирующих когнитивные и эмотивные аспекты восприятия среды.

Современные подходы к оценке качества городской среды опираются преимущественно на нормативно-количественные показатели (плотность жителей, обеспеченность услугами, транспортная доступность и т. д.). Однако эти показатели не отражают субъективный опыт жителей: как они ориентируются в пространстве, какие эмоции испытывают, чувствуют ли себя в безопасности и связаны ли с местом.

Существующие методы оценки качества городской среды (индексы, рейтинги) часто не учитывают или поверхностно трактуют перцептивную составляющую («перцептивный» – относится к процессу восприятия, т. е. способу, которым мы замечаем, интерпретируем и понимаем окружающий мир). Сегодня ощущается недостаток методик, системно связывающих физические характеристики микрорайона с возникающими у пользователей когнитивными схемами и эмоциональными состояниями.

Качество городской среды на уровне микрорайона/квартала определяется не только ее объективными физическими и функциональными параметрами, но и через соответствие ментальным моделям и эмоциональной приемлемостью(доминирующий аффект, чувство безопасности, привязанность) основных пользователей – жителей.

Анализ методологии ИКГС: структура, критерии, источники данных, преимущества и ограничения

Минстроем России в 2019 г. распоряжением № 510-р утвержден официальный инструмент оценивания среды – методика Индекса качества городской среды (ИКГС). Это государственная система оценки: оцениваются шесть видов городских пространств по шести критериям, характеризующим качество среды. Для каждого типа пространства и каждого критерия выбирается один основной показатель. В результате формируется оценочная матрица, состоящая из 36 показателей. Поскольку качество городской среды нельзя свести к простому сложению характеристик жилья, улиц, зеленых зон, инфраструктуры и других элементов, в анализ включаются также общегородские показатели, которые учитывают взаимодействие всех компонентов. Для этого в матрицу добавляется категория «общегородское пространство», интегрирующая остальные элементы. Такой подход обеспечивает комплексность и точность расчета Индекса.

Структура ИКГС включает 6 ключевых направлений (блоков), каждое из которых разбито на индикаторы:

1) жилье и прилегающие пространства (состояние жилого фонда, дворы);

2) улично-дорожная сеть (проходимость, безопасность, освещение);

3) озелененные пространства (парки, скверы, их доступность);

4) общественно-деловая инфраструктура (школы, больницы, бизнес-центры);

5) социально-досуговая инфраструктура (театры, музеи, спортивные объекты);

6) общегородское пространство (транспортная связанность, экология).

Каждый блок оценивается по 36 индикаторам, которые объединены в три группы: базовые (минимальные требования); повышенные (дополнительные улучшения); высокие (инновационные решения). Критерии оценивания делятся на качественные (соответствие объектов нормам доступности для маломобильных групп; эстетическое состояние фасадов) и количественные (доля благоустроенных дворов; количество ДТП на 1000 жителей; площадь зеленых зон на человека).

Индекс формируется по принципу проходного балла: город должен выполнить базовые критерии, чтобы получить оценку выше минимальной. Максимальный балл – 360 (по 60 за каждый блок).

Особенностью данной методики является то, что она оценивает населенные пункты от 100 тыс. человек и более. Города в данной методике делятся на 10 групп по размеру и климату для объективности сравнения. С 2020 г. баллы ИКГС напрямую влияют на размер федеральных субсидий регионам. Методика стала драйвером развития градостроительной науки, а также инструментом повышения благоприятных условий по стране.

Несмотря на значимость методики оценивания Индекса качества городской среды как инструмента стратегического планирования, она имеет ряд ограничений. Во-первых, методика ИКГС фокусируется на оценке городов в целом, игнорируя локальные данные. Например, высокий балл за озеленение города не отражает отсутствия деревьев в конкретных местах. Вместе с тем усредненные данные маскируют внутренние дисбалансы: «благополучные» кварталы могут «компенсировать» низкие показатели других проблемных территорий. Данное оценивание позволяет сравнивать города в усредненном формате, но оно не даст понимания, где в городе имеется проблема, которую необходимо решить.

Во-вторых, методика опирается только на объективные показатели, например на количество парков и длину тротуаров. При этом не учитывается уровень освещенности, что может серьезно повлиять на восприятие территории для прогулок: вызывать тревогу и опасность, снижая таким образом показатель посещаемости места. Кроме того, отсутствие механизмов сбора обратной связи от населения приводит к разрыву между статистикой и реальным опытом горожан.

В-третьих, строгость нормативов сложно адаптировать под уникальные контексты: в исторических городах требования к современной инфраструктуре могут «конфликтовать» с вопросами сохранения культурного наследия; в малых городах нормативы по плотности застройки или количеству объектов культуры часто невыполнимы из-за ограниченных ресурсов.

В-четвертых, данные ограничены зависимостью от устаревшей статистики, неполноты сведений по малым населенным пунктам. Как итог – отсутствие инструментов для анализа динамики среды год от года.

В конечном счете методика оценивания Индекса качества городской среды не выявляет пространства, которые формально соответствуют нормативам, но лишены идентичности и смысла для жителей, например пустующие площади и заброшенные промышленные территории.

Перечисленные нюансы снижают эффективность методики для микроуровневого планирования.

Примеры противоречий

По методике ИКГС микрорайон может иметь высокий балл за «безопасность» благодаря низким показателям ДТП. Однако жители избегают темных дворов из-за субъективного страха.

Наличие парка в шаговой доступности (по ИКГС) не гарантирует его востребованности, если в нем нет скамеек, освещения или детских площадок.

Определенно методика анализа Индекса качества городской среды – прорыв в оценивании среды, превратившая качество среды в измеримую величину. Однако роль Индекса не замена комплексному анализу, а инструмент для стратегических решений.

В качестве усовершенствования методика ИКГС могла бы пройти декомпозицию до микроуровня, создав дополнительный модуль «ИКГС – Локальный» для оценки дворов, скверов, пешеходных связей, где, например, снижали бы баллы за дворы без скамеек, если 70 % жителей отмечали бы усталость на маршруте до метро/остановок.

Впрочем, нужна переоценка существующей системы восприятия среды. Для этого нужно говорить на другом языке и использовать другие инструменты.

Обзор международного опыта: когнитивные методы в проектировании (Ч. Монтгомери, Я. Гейл, К. Линч)

Когнитивное проектирование – подход в проектировании городской среды, основанный на понимании механизмов человеческого мышления, восприятия и поведения. Данный подход призван минимизировать когнитивную нагрузку жителя и усилить его интуитивное взаимодействие с окружающей средой. Данный обзор систематизирует вклад ключевых исследователей: Кевина Линча (когнитивное картографирование), Яна Гейла (бихевиоральный анализ) и Чарльза Монтгомери (психология городского благополучия).

Когнитивное картографирование в урбанистике (К. Линч). Кевин Линч (1918–1984) – американский урбанист, теоретик градостроительства и психологии среды. Его работа стала революционной в 1960-х гг., когда доминировал утилитарный подход к городскому планированию, игнорировавший человеческое восприятие. В монографии «Образ города»(1960) Линч впервые эмпирически исследовал, как горожане мысленно репрезентируют пространство, введя термин «когнитивная карта» – субъективный образ среды, формируемый через повседневный опыт. Его методология объединила психологию восприятия, социологию и урбанистику, заложив основы современного человеко-ориентированного проектирования, которое использует вовлечение человеческой точки зрения на всех этапах процесса решения проблем.

Кевин Линч эмпирически обосновал концепцию ментальных репрезентаций городского пространства. Методология включала выделение неизменных элементов восприятия города, таких как границы (линии раздела сред: реки, стены, железные дороги), районы, городские ориентиры, сложившиеся узлы (точки концентрации активности: вокзалы, перекрестки, площади) и пути, связывающие их. Методология проводила анализ прочтения среды через интервью и «крокирование» (croquis – «набросок»; метод, при котором для запоминания или понимания информации используется рисование упрощенных схем (кроки) предметов, явлений, понятий) (рис.).

Исследовался один из районов города Бостона как нетипичный район для американских городов ввиду исторического развития. Он включает коммерческое ядро всей агломерации и несколько жилых групп высокой плотности: от трущоб до первоклассного жилья. Кевин Линч брал интервью у жителей и прохожих, просил описать, локализовать, зарисовать свои обычные пешие маршруты. Также испытуемому было предложено нарисовать когнитивную карту города – схематичный план города. Рисовать нужно было так, как если бы испытуемому нужно было описать город незнакомцу. Позднее исследователь объединял рисунки и составлял общий план города в коллективном представлении. В ходе исследования Линч разбил результаты массового представления о районе города в виде совокупности объектов, которые в дальнейшем упорядочил и вывел пространственные элементы восприятия среды.

Бихевиоральная парадигма в проектировании общественных пространств (Я. Гейл).Ян Гейл(род. 1936) – выдающийся датский архитектор-урбанист, основатель бюро Gehl Architects. Его называют пионером концепции «Города для людей», которая переориентирует градостроительство с автомобилей и зданий на комфорт пешеходов и велосипедистов. Ян Гейл описал в своей работе этапность исследования городской среды и вывел методологию оценки ее качества. Его подход, известный как «исследование общественной жизни», или «метод Копенгагена», основан на фундаментальных принципах: наблюдение за реальным поведением людей в ответ на среду и эмпирическая фиксация данных. Исследование городского пространства состоит из исторической справки и натурного исследования.

Вторая часть исследования среды содержит анализ по следующим блокам: анализ социальной активности (поведение людей в исследуемом месте и выявление преобладающих социальных групп), анализ доступности общественного пространства для человека, анализ активности первых этажей застройки в общественной жизни города, анализ визуальной и шумовой экологии улицы.

Ян Гейл считает пешехода приоритетной категорией, фокусируясь на поведении, а не на мнениях и гипотезах. В работе были использованы следующие методы: картирование активности людей, трассировка движения пешеходов, статистика использования территории в разное время и зафиксированные реальные сцены из жизни. Автор применяет бихевиоральный анализ – это подход в психологии, где в качестве основного объекта изучения выступает поведение. Ян Гейл собрал измеримые данные с помощью прямого наблюдения, его фиксации и А-В-С анализ. Гейл операционализирует использование пространства через наблюдаемое поведение, полностью избегая абстрактных теорий или опросов «Нравится ли вам это место?». Как и бихевиористы, он верит, что действия говорят громче слов. Автор изучал влияние физических характеристик на пространство и вывел в своей работе антецеденты – события и условия среды, предшествующие поведению жителей и влияющие на его вероятность. Таким образом, он выявляет те конкретные элементы физического окружения (антецеденты), которые «подкрепляют» желательное поведение (активное использование пространства) или «наказывают» (отталкивают людей). Например, скамейка без спинки – слабый антецедент для длительного отдыха.

Анализируя, как используется пространство, Гейл выявляет потребности, которые люди пытаются удовлетворить, собирает объективные данные и проводит анализ для оценки эффективности вмешательств. Требование доказательств через данные – продуктивный подход. Автор выводит формулу успешности пространства в виде увеличения числа людей и их активности – бихевиоральный KPI. Гейл использует анализ поведения города, чтобы «вмешаться» и изменить среду, которая в свою очередь изменит поведение горожан к лучшему.

Методология Яна Гейла становится приложением принципов бихевиорального анализа в изучении общественных пространств. Не называя вещи научными именами (стимул, реакция, подкрепление), Гейл построил свою методологию на фундаменте наблюдения за реальным поведением, на выявлении влияния среды (антецедентов) и проектировании пространств, которые естественно подкрепляют желательную активность людей.

Психосоциальные детерминанты городского благополучия (Ч. Монтгомери). Монтгомери использовал понятие «счастливый город», устанавливая корреляцию между дизайном среды и субъективным благополучием. Он выделял следующие ключевые факторы: спонтанные социальные контакты, доступность и мобильность городских активностей, сенсорное качество среды. Его экспериментальные проекты в Боготе и Ванкувере показали снижение уровня кортизола у жителей, при внедрении элементов «позитивного дизайна» (цветовые акценты, игровые элементы). Чарльз Монтгомери в своих исследованиях «счастливого города» выявил сложные взаимосвязи между городской средой и нейроэндокринными реакциями человека. Перечислим ключевые гормональные особенности, подтвержденные его полевыми экспериментами и биометрическими замерами.

1. Кортизол и адреналин – гормоны стресса. На выброс гормонов стресса влияют монотонные «стерильные» пространства с однообразными фасадами, одним словом, «нечитаемые» пространства с отсутствием ориентиров. Проводя наблюдения, исследователь выяснил, что после строительства поствоенных кварталов без излишеств в архитектуре и ориентировании в пространстве у жителей наблюдался хронически повышенный кортизол, что объясняло увеличение числа суицидов на 70 %. Вместе с тем уровень стресса растет, если человек слышит шум более 65 дБ, в том числе на перегруженных транспортом площадях.

2. Окситоцин и серотонин – гормоны социального доверия и безопасности. Мозг начинает вырабатывать гормоны безопасности и доверия там, где есть «третьи места»: павильоны, кафе и места с лавочками.

Цветовые акценты на фасадах, разнообразие облицовочных материалов и видов наземных покрытий также способствуют выработке окситоцина. В равной мере серотониновый отклик наблюдался в пространствах с визуальной сложностью, например около арт-объектов или водных элементов. Автор исследования обнаружил, что на улицах с активными фасадами жители чаще помогали «потерявшимся» людям на улице из-за окситоцин-опосредованного доверия.

3. Дофамин – гормон исследовательской активности. «Читаемость среды», наличие ориентиров и узлов социальной активности способствуют выработке дофамина у жителей, повышая интерес к пространству. Кроме того, исследователи выделили отдельным элементом «сенсорные сюрпризы», например уличные музыканты или аромат кофеен. Благодаря выработке дофамина у жителя формируется позитивная ассоциация с конкретным местом и городом в целом. Кроме того, гормон стимулирует любопытство и исследовательское поведение (табл. 1).

Таблица 1 – Влияние гормонов на поведение человека в городе

Однако не всегда на горожанина влияет только городская среда, и в этом сложность дальнейшей корреляции результатов эксперимента. При этом важно учесть нейрофизиологические особенности жителей как основных пользователей городской средой. Хотя исследования Чарльза Монтгомери выявили важные корреляции городской среды и нейроэндокринных реакций, установить прямую причинно-следственную связь субъективного благополучия исключительно с дизайном среды крайне непросто. При этом очень важно их учитывать.

Таблица 2 – Сравнительный анализ методологий

Рассмотренные методологии: когнитивное картирование Кевина Линча, бихевиоральный анализ Яна Гейла и психология городского счастья Чарльза Монтгомери (табл. 2) формируют научный фундамент человеко-ориентированного подхода в градостроительстве. Они не похожи друг на друга, имеют различный объект исследования, единицы анализа и общие выводы. Однако их синтез не только позволяет проектировать функциональные города, но и повышает качество жизни через управление восприятием, поведением и эмоциями горожан.

С помощью данных методологий изучена градостроительная организация от макроуровня с выделением элементов организации города (исследования Кевина Линча) до микроуровня с бихевиоральными (поведенческими) паттернами (Я. Гейл) и нейрофизиологическими реакциями (Ч. Монтгомери).

Интеграцию когнитивно-эмотивных подходов изученных методологий можно отнести к единой триаде для проектирования антропоцентричной городской среды. Изучение градостроительства со временем меняется, наблюдается сдвиг парадигмы от функционализма к человеко-ориентированной среде. Трансформация заметна с 1960 г. (исследования Кевина Линча в читаемости среды), далее уже в 2000-е Ян Гейл изучал публичную жизнь и общественные пространства, а спустя десятилетие Чарльз Монтгомери занимался уровнем субъективного благополучия жителей. Изменился и сам подход в исследовании: от подтверждения субъективных данных к объективным метрикам. В частности, мы видим переход от составления ментальных карт к количественным таймлапс-замерам социальной активности и изучению биометрических показателей горожан.

Ключевая научная ценность перечисленных исследований заключается в сведении к простым смыслам традиционного градостроительства. Если урбанистика XX в. оперировала узкоспециализированными выражениями и терминами, то триада методологий показывает и доказывает причинно-следственные связи в цепочке «среда – поведение – эмоции», устанавливает новые стандарты оценки эффективного города и создает новые виды инструментария.

От макроуровня к микроформату: необходимость ориентированной методики под микрорайон или квартал

Методики ИКГС и когнитивные методы в проектировании (Монтгомери, Гейл, Линч) работают на уровне города/района, но игнорируют локальную специфику кварталов: вариабельность застройки, состав социальной инфраструктуры, микроклимат и др. По своей структуре критика концентрируется на проблеме экологической ошибки. Ведь сбор данных на уроне административных районов (методика ИКГС) маскирует вариабельность параметров внутри квартала. Например, разница в обеспеченности зелеными насаждениями между смежными кварталами снижает показатель озеленения.

Микрорайон или квартал – морфогенетические единицы, как клетки городского организма, где ежедневно протекают городские процессы. В рамках этих элементов планировочной структуры возможно обеспечение социальных потребностей в виде жилья, объектов дошкольного, среднего образования и повседневного обслуживания. Такой подход повысит устойчивость локальной городской системы в пределах пешеходной доступности.

Кроме того, сегодня растет запрос на «15-минутные города» и доступную городскую среду с пешеходной доступностью в радиусе 500–800м. Оптимальный радиус доступности услуг около 10–15 мин пешком, что соответствует площади 50–100 га и типичному микрорайону. Данные сотовых операторов (Big Data Telecom,МТС, 2023) подтверждают, что человеческая активность кластеризуется в границах 10–20 га (квартальные границы). Кроме того, согласно исследованию Института Яна Гейла (2021), более 73 % неформальных взаимодействий жителей происходят в радиусе не более 400 м от дома.

Элемент планировочной структуры, будь то микрорайон или квартал, не только имеет структурную морфологию, но и обладает внутренним механизмом развития, адаптации и влияния на формирование более крупной структуры – города. Структурные планировочные единицы – первичные рецепторы и генераторы городских ритмов, они оптимизируют внутренние процессы, разгружая городские транспортные артерии. Город растет и меняется через трансформацию этих единиц.

Для определения фундаментальной единицы стоит разграничить понятия.

Квартал – это исторически сложившаяся структурная единица с четкими границами, смешанным использованием. Размер квартала имеет площадные ограничения от 5 до 25 га. Габариты обычно определяются минимальным шагом пешеходной доступности и исторической сеткой улиц. Как наименьшая морфологическая единица города квартал обладает ограниченной территориальной емкостью и, соответственно, ограниченным функциональным потенциалом. Он способен эффективно разместить жилье с сопутствующей локальной инфраструктурой (магазины первых этажей, мелкие сервисы), но недостаточен для размещения объектов эпизодического спроса или требующих значительных территорий (школы, детские сады, поликлиники, крупные спортивные сооружения, специализированные магазины, зоны отдыха).

Микрорайон – искусственно спланированный элемент планировочной структуры, значительно крупнее квартала. Площадь микрорайона может различаться от 25 до 60 га. Часто он объединяет несколько кварталов. Здесь размещаются объекты периодического и эпизодического спроса, рассчитанные на обслуживание всего населения микрорайона (школа, детский сад, поликлиника, клуб, универсам, спортивное ядро, рекреационные территории). Именно на этом уровне концентрируются функции, невозможные для размещения в пределах одного квартала.

В дальнейшем стоит определить фокусную зону исследования и выделить ядро оценки для обеспечения репрезентативности, глубины анализа и практической значимости результатов. В данной работе было решено использовать планировочную структурную единицу – микрорайон. Исследование ядра позволит перейти от абстрактной оценки территории к пониманию механизмов функционирования «городской клетки».

Выбор был обусловлен комплексом социально-экономических и идеологических факторов, ключевой из них –способность микрорайонной модели к системной организации значительно большего спектра функций и социальных активностей на единой территории по сравнению с традиционным кварталом. Решение напрямую вытекает из иерархической природы микрорайона, который, будучи более высокоуровневой структурой, интегрирует несколько планировочных кварталов.

Учреждения обслуживания и рекреационные пространства выступают фокусными точками, генерирующими социальные взаимодействия жителей разных элементарных кварталов внутри микрорайона. Это создает предпосылки для формирования более устойчивой социальной среды и локальной идентичности на уровне микрорайона, что сложнее достичь в рамках разрозненной сети мелких кварталов без общего центра притяжения.

Несмотря на указанные преимущества, обусловившие его выбор, микрорайонная модель часто критикуется за монотонность застройки, ослабление уличной жизни, недостаточную проницаемость, социальную изоляцию и позднее – за неэффективность крупных неразделенных пространств. Современное градостроительство стремится синтезировать принципы микрорайона (доступность услуг, защита жилья от транзита) с достоинствами квартала (смешанное использование, проницаемость, человеческий масштаб, уличная активность), дробя крупные микрорайонные территории на «суперкварталы» или пешеходные районы с более детализированной и разнообразной внутренней структурой.

Библиографический список

Гейл Я. Города для людей [Cities for People]. М., 2012. 276 с.

Индекс качества городской среды. URL: https://индекс-городов.рф/#/(дата обращения: 02.06.2025).

Карпова Э. В. Ментальные карты и репрезентация города: опыт исследования Оренбурга // Урбанистика.2025. № 1.С. 10–25.

Линч К. Образ города [The Image of the City].М., 1982. 328 с.

Мобильность. Ключевые результаты // ВЭБǀиндекс URL: https://citylifeindex.ru/research/Mobil'nost' (дата обращения: 02.09.2025).

Монтгомери Ч. Счастливый город: Как городское планирование меняет нашу жизнь [Happy City: Transforming Our Lives Through Urban Design]. М., 2015. 456 с.

Об утверждении методики определения индекса качества городской среды: распоряжение Минстроя России от 23.07.2019 № 510/пр. URL: https://minstroyrf.gov.ru/docs/17366/(дата обращения: 02.06.2025).

Gehl Institute.Public Life Data Protocol. Copenhagen, 2021. 32p.URL:https://gehlpeople.com/tools/public-life-data-protocol/(дата обращения: 02.06.2025).

Gehl J., Svarre B.How to Study Public Life.Washington, 2013. 200 p.