01.12.2016

Стратегия пространственного развития VS традиционное планирование

Автор статьи: Андрей Владимирович Головин, доцент кафедры архитектуры и урбанистики Пермского национального исследовательского политехнического университета, к.э.н.


В российской литературе, посвященной определению и изучению стратегического пространственного планирования, этот вид планирования различными авторами транслируется в основном через осмысление инструментов стратегического планирования, которые были разработаны и применяются в бизнес-среде: предприятиями и различными коммерческими организациями, ориентированными на предоставление общественных услуг. Наряду с описанием подходов стратегического планирования встречаются критические замечания об отсутствии единства в объяснении одних и тех же терминов, сложности и расплывчатости определений, путанице в смысловых значениях. У нас из самых добрых побуждений тоже возникло желание внести свою лепту в рассуждения о стратегическом пространственном планировании.



Традиционные методы планирования и современные городские проблемы


Традиционное градостроительное проектирование по своей технологии относится к физическому планированию территориально-пространственной структуры города под заказ функциональных систем жизнеобеспечения и деятельности. В том случае, когда город под «давлением» увеличения объема функций требует увеличения занимаемых территорий, возникает необходимость поиска-проектирования градостроительного решения об оптимальных размерах и расположении территориальных ресурсов. Однако российскому градостроительству сегодня предстоит решать задачи, нацеленные не на строительство новых городов и увеличение размеров существующих. Большинство российских городов находятся в поиске своего дальнейшего развития, которое вызвано, прежде всего, отсталым развитием средового благоустройства, низким качеством социального и инженерно-технического обслуживания, сокращением численности населения.

Большие территориальные ресурсы заняты жилым фондом низкого качества, промышленными и коммунальными предприятиями, которые реализуют свои технологические потребности на площадях земельных участков менее 50% от тех, которыми обладают.

Планировочная организация крупных городов и система, прежде всего, транспортного и социального обслуживания, спроектированная по принципу функционального зонирования, выделяющего доминирующие виды деятельности, входит в противоречие с современными тенденциями интеграции городских функций. Замкнутые части города, зафиксированные схемой деятельности «труд – быт – отдых», сегодня самостоятельно пытаются преобразоваться вопреки градостроительной политике, которая до сих пор транслирует подходы централизованной системы планирования советского периода и по-прежнему реализует методы формирования микрорайонной застройки.



Противоречие с наследием генерального планирования


Изменения в экономике и производстве, в структуре занятости населения крупных российских городов привели к тому, что локализовать размещение мест приложения труда в какой-то определенной зоне города становится невозможно, они охватывают и промышленные территории, и общегородской центр, и жилые районы города, и даже рекреационные. Население по-другому реализует свои потребности в социальных и бытовых услугах. В настоящее время преобладает пользование обслуживанием по дороге на работу или домой. Жесткая неприспособленная для многофункционального использования и трансформации сложившаяся застройка жилых микрорайонов не позволяет рынку обеспечить приемлемый для потребителя объем и ассортимент товаров и услуг, что предопределяет дополнительные транспортные перемещения. В большинстве случаев сложившаяся физическая пространственная организация застройки не позволяет решить эти проблемы путем размещения дополнительных функций посредством реконструкции зданий. Взаимное расположение и ориентация частного пространства застройки, общественных пространств и улично-дорожной сети служат преградой для бесконфликтной, удобной интеграции различных городских функций.

Трансформировалась система предоставления социальных и коммунально-бытовых услуг, большая часть из них производится частным сектором экономики, нивелируется пространственная привязка источников этих услуг.

Люди, приспосабливаясь к окружающей среде, к пространственной разобщенности монофункциональных территорий, стали преодолевать ее на индивидуальных автомобилях, среднее расстояние дневных перемещений за 10 лет выросло на 150% и в несколько раз по темпам роста опередило автомобилизацию. Первые этажи зданий в массовом порядке собственниками помещений переводятся из жилого фонда для торгово-административного назначения. Отдельные промышленные предприятия трансформируют часть производственных функций в торговые и административные. Открываются частные детские сады, школы, поликлиники.

Если традиционная практика планирования была связана с попытками совмещения территориально-пространственного планирования и развития инфраструктуры с помощью комплексного генерального планирования и государственного обеспечения городских территорий инфраструктурой, то, начиная с конца 1990-х – начала 2000-х годов, новые методы городского развития и создания инфраструктуры все больше становятся сферой основных интересов частного сектора и все меньше предметом городского планирования. Такой процесс «разукрупнения» инфраструктурных проектов частично лег в основу развития тенденций территориального планирования городов [1].

В большинстве российских городов территориальное планирование в организационном отношении стало занимать менее определенное место, чем деятельность других более влиятельных департаментов более высоких уровней власти, ответственных за планирование и создание различных инфраструктур, проектов, или хозяйствующих субъектов. Эти участники процесса развития городских территорий, «работающие особняком», разрабатывают собственные планы, не обязательно связанные между собой и с генеральным планом. В этой ситуации обеспечение инфраструктуры оказывает гораздо большее влияние на формирование территориально-пространственной структуры города, чем планирование. Именно реализация проектов развития городского строительства по слабоуправляемой инициативе застройщиков приводит в муниципальных образованиях к раздроблению городской структуры и неравномерному территориальному планированию.

Необоснованное территориальное разрастание городов – «захват» новых территорий, для качественного освоения которых (в части дорожной, инженерной и социальной инфраструктур) отсутствуют необходимые бюджетные ресурсы, приводит к парадоксу: «чем больше строим, тем хуже становится». Низкое качество и монотонность среды проживания, неудовлетворительное транспортное обслуживание, которые ощущают на себе горожане в повседневной жизни, стали основными признаками «необустроенности» российских городов.



Основные причины поиска новых методов планирования


В поиске решений по обеспечению «гармонизации пространственного развития, сбалансированного и пропорционального роста экономики и развития социальной сферы населенных пунктов муниципального образования, поэтапного сокращения различий между ними по важнейшим индикаторам экономической активности и уровня жизни населения» [2] администрациями городов обсуждаются вопросы формирования пространственной основы или стратегий при разработке документов социально-экономического развития.

Возникла надежда, что если существующая система планирования не позволяет найти решения задач, которые стоят перед городом, то их помогут решить новые методы планирования, которые связаны с пространственным стратегическим планированием. На самом деле эти проблемы могут решить не документы, а люди. Все участники градостроительной деятельности вместе с потребителем продукта этой деятельности – городским сообществом должны собраться для принятия совместных решений на платформе, на которой определят, почему и как они будут решать:

  • транспортные проблемы, заторы, длительные поездки, вызванные чрезмерной зависимостью города от автомобилей;
  • экологические проблемы, связанные с увеличением транспортных средств, работающих на природном топливе, высокую загрязненность воздуха;
  • экономические проблемы, связанные с неопределенностью будущего развития экономики и серьезными сомнениями в рыночных методах, вызванными нынешним мировым финансовым кризисом;
  • возможные социальные и территориальные проблемы, в особенности социальное и территориальное неравенство, связанное с разрастанием города и непредусмотренной планами застройкой городских окраин, а также расширением городской территории;
  • крайнюю неудовлетворенность горожан качеством общественных пространств от уровня придомовых дворов до территорий городского значения, неприспособленностью их для прогулок, перемещений на велосипедах, качеством благоустройства;
  • проблемы отсутствия поддержки городского сообщества многих проектов, реализуемых в городе;
  • задачи поиска механизмов консолидации публичных и частных ресурсов при осуществлении проектов, связанных с развитием городской инфраструктуры в условиях недостаточности бюджетных инвестиций для реализации запланированных мероприятий;
  • проблемы утраты исторического наследия и деструктивного влияния, по мнению городского сообщества, современной застройки, которая не формирует желаемого облика города.

Нужна стратегия с простыми и понятными целями, ценностями и принципами, которая позволит людям с ними согласиться и объединить свои усилия, чтобы сделать жизнь в городе такой, какой они ее хотят.



Стратегическое пространственное планирование


В настоящее время нет какого-то одного универсального определения «стратегии» и «стратегического планирования», авторы исследований и практики используют эти термины в различных вариациях. Присутствующая в «стратегическом планировании» еще одна дефиниция – «пространственное» также характеризуется высоким субъективизмом понимания в профессиональной среде. Эти обстоятельства требуют сформулировать и позволяют расширить определение «стратегического пространственного планирования» (далее – СПР), для того чтобы описать подходы к разработке и реализации стратегий пространственного развития, в свою очередь, это необходимо для решения основной задачи – разработки системы индикаторов.



«Городское пространство» и его развитие


Употребление термина «пространственное», когда речь идет о стратегическом планировании, используется намеренно, чтобы выделить его из традиционных наименований территориального планирования, градостроительного проектирования. Этот термин относится к «месту деятельности», которое обладает как статическими, так и динамическими характеристиками, – к «городскому пространству». В последнее время термин «городское пространство» встречается в обсуждениях, в документах планирования субъектов различных уровней власти, в публицистической и профессиональной литературе. При кажущейся очевидности заложенного смысла в данное определение объяснения его значения расходятся. Определение термина «городское пространство» не простая задача в силу того, что данный феномен содержит социальные аспекты. Исследования различных подходов в определении городского пространства позволяют сформировать следующее обобщение. Прежде всего, городское пространство привязано к определенной территории – к природному ландшафту, преобразованному человеком строительством инфраструктуры и зданий. Человек, используя инфраструктуру и городскую архитектуру, наделяет пространство социальным смыслом. В обустроенном пространстве происходят различные социальные и экономические процессы, реализуются и модернизируются повседневные практики пользования создаваемой инфраструктурой и условиями, формируемыми различными сообществами и индивидами. Чем сложнее, богаче и разнообразнее эти взаимодействия, тем большее количество людей проявляют интерес к пользованию городским пространством.

Можно взять за основу простое описание городского пространства как «внешнего пространства» в городе, предложенное немецким архитектором Робом Крие. Это видимое открытое воздушное пространство для беспрепятственного движения, наполненное обществом, состоящее из общественных и частных территорий. Кроме того, «концепция городского пространства» подразумевает все городские масштабы от пространств между зданиями до пространств городских мест, города в целом и до пространства между городами, населенными пунктами. Каждое пространство организовано в соответствии и для различных социально-политических и культурных отношений, и это определяет динамический характер городского пространства и двустороннее его взаимодействие с сообществом и индивидами. Физическая составляющая городского пространства обладает способностью влиять на своих пользователей посредством собственных характеристик. Предельность городского пространства как ресурса, коммуникационная доступность, качество и разнообразие городских систем и ресурсов вовлекают в жизнь города одни группы пользователей или индивидов и отталкивают других, разрешают одни способы взаимодействия людей и запрещают другие.

Таким образом, развитие городского пространства подразумевает в том числе развитие отношений, видов деятельности, которые присутствуют в рамках городского пространства, и, безусловно, эта задача не может решаться исключительно за счет строительного преобразования существующих или освоения новых территорий.



Стратегическое планирование развития городского пространства


Первые документы, свидетельствующие о применении стратегических подходов к пространственному планированию в Северо-Западной Европе, по мнению Mastop, датируются 1920 – 1930 годами [3], но все же исследователи ведут отсчет развития этого направления с начала 1980-х годов. Сама практика городского (градостроительного) планирования получила свое развитие немногим более ста лет назад и развивалась в последнее время как система, базирующаяся на контроле землепользования, используя бюрократические инструменты: нормативные планы землепользования, комплексные генеральные планы, правила землепользования и застройки, определяющие, «что можно, а что нельзя». Вероятно, и, скорее всего, безусловно, эти инструменты предназначалась, по мнению планировщиков, для устойчивого существования территорий и качественной среды, но по факту все сводилось к обеспечению некой пространственной определенности и к уравниванию в обслуживании людей. В этих целях или результатах ничего предосудительного нет, но эффективность реализуемых методов планирования и управления пространственным развитием стала резко снижаться под воздействием усложнения городских проблем. Возрастающая озабоченность последствиями стремительной и внеплановой застройки городов, проблемы фрагментации и расслоения городов, повышение внимания в масштабе от местного до глобального уровня к вопросам экологии и ресурсам, усиление экологических движений, снижение эффективности транспортного обслуживания, глобальная конкуренция городов за человеческий капитал стали требовать от местных органов власти поиска и применения новых антрепренерских стилей планирования. В ответ на эти проблемы в начале 1980-х годов в США был опубликован ряд статей с призывом к местным правительствам о внедрении стратегических методов управления, применяемых в частных корпорациях, а затем в период до начала 1990-х годов интерес к стратегическому планированию распространился в Австралии и в Европе.

В мировой практике в основном применяются и адаптируются американские и европейские концепции стратегического планирования. Эти концепции были достаточно глубоко исследованы в работах Р. Healy [4], L. Albrechts [5], А. Faludi [6], Jef Van den Broeck [7], J. Morphet [8].

На основании выводов исследовательских работ можно сделать заключение, что стратегическое планирование развития городского пространства – относительно новый подход в муниципальном планировании. Несмотря на то что позиции исследователей и участников профессиональных обсуждений проблем пространственного планирования в настоящее время сближаются, общепринятого определения содержания стратегий пространственного развития так и не сформировалось.

По мнению J. Morphet [8], «планы стратегического пространственного развития и связанные с ними процессы планирования являются средством принятия решений в выборе будущих действий (мероприятий) в отношении определенных территорий и определенных групп населения в пределах административных границ».

Последний обобщенный взгляд на пространственное планирование, которое «охватывает вопросы разного масштаба – от уровня квартала, города/муниципалитета, города/региона/агломерации до национального и наднационального и даже трансграничного уровня, призвано создать условия для принятия стратегических решений, которые изменят физическое и социальное пространство, перенаправят потоки людей, товаров и вызовут к жизни разные виды деятельности», представлен на конференции ООН-Хабитат (2015) «Международные руководящие принципы городского и территориального планирования» [9]. Еще одна точка зрения на стратегический пространственный план, которая определена в труде [4], определяет его как инструмент содействия устойчивому развитию путем выявления движущих сил перемен «в сложных системах: экономических, социальных, политических и окружающей среды». В этой же работе стратегические планы пространственного развития воспринимаются как будущее видение городской формы, которая используется для принятия решений в сфере управления и регулирования землепользованием.

Общее представление о результатах процесса стратегического пространственного планирования складывается следующим образом: это простая и ясная система приоритетов и планируемых результатов реализации стратегии; стратегия пространственного развития отображается графически, на схемах; неотъемлемой частью стратегии является план реализации; выработанная система мониторинга реализации стратегии [10].




И все же, что такое стратегическое пространственное планирование?


Приведенные общие определения стратегического пространственного развития лишь подтверждают, что мнений много, и практика планирования российских муниципалитетов в скором времени расширит их спектр. В местной экспертной среде сегодня чаще всего возникает вопрос: «Чем отличается пространственное планирование от сложившихся подходов?». Самый простой ответ заключается в том, что стратегическое пространственное планирование – это не о том, что строить, а о том, как делать. Нам представляется возможным сформулировать развернутое определение стратегического пространственного планирования через сравнение его с традиционным планированием по ряду ключевых аспектов. К традиционным методам планирования отнесем различные варианты территориального планирования, мастер-планирования и планирования землепользования.



Формирование ценностей и видения


Видение словами и картинками обрисовывает, каким будет город в будущем. Традиционное планирование иногда обеспечивает детальную картину, в некоторых случаях дает общие показатели желаемого или предсказанного конечного состояния, которое должно быть или может быть достигнуто через определенное количество лет. Целеполагание формируется на основании чистых рациональных подходов, основанных на анализе исторических данных, складывающихся трендов и экстраполяции их в будущее. Вектор долгосрочного планирования направлен из прошлого в будущее (рис. 1). 


Прогнозный характер традиционного планирования

В системе традиционного планирования предпринимаются усилия по точному описанию будущего состояния посредством прогнозирования, точного определения функций и сценариев развития. Цели планирования не конкретные, находятся в диапазонах сценарных параметров.

Если говорить о ценностях в отношении, например, качества жилищных условий, то в российской практике это, как правило, описывается либо квадратными метрами, либо количеством комнат. Кто формирует заказ на количество квадратных метров или комнат? Это «хотят» жители города? Или муниципалитет предполагает, что жители города «должны» в них жить? Как правило, планы на такие вопросы ответа не содержат.

Стратегическое пространственное планирование предполагает формирование ценностей в процессе планирования. Ценности и представление будущего генерируются совместно участниками процесса планирования через обсуждение, при котором цели, идеи подтверждаются традициями практики и тем, во что люди верят, реконструируются и создаются через коллективный опыт. В этом случае целевые установки экстраполируются из будущего в прошлое или, точнее, к настоящему состоянию, к текущим условиям (рис. 2).

Целевые установки стратегического пространственного планирования экстраполируются из будущего в прошлое

Планирование деятельности в этом случае строится не в ожидании, каким будет будущее, а в понимании того, каким оно должно быть. Очевидно, что нельзя с точностью предугадать или спрогнозировать, как будет меняться окружающий контекст (экономический, социальный, политический), где, в какое время и какого масштаба могут возникнуть вызовы, проекты, потребности со сложным набором участников. Это требует от стратегического планирования наличия постоянного процесса, при котором в любом периоде, на каждой вехе реализации плана при возникновении определенных обстоятельств, ограничений и изменений могут приниматься лучшие решения, исходя из принятых ценностей и намеченных целей.



Включенность сообщества и заинтересованных лиц, ответственность лиц, осуществляющих и реализующих планирование


В то время как в большинстве традиционных подходов планирования пространство рассматривается как евклидово пространство, которое представляется в виде объектов или формы, стратегическое планирование сосредоточено на концепте «отношения» к пространству и месту, которое сосредоточено на отношениях и процессах. В действительности то, как мы видим или знаем какое-то место, как мы взаимодействуем в его пределах, построено на социальных отношениях. Поэтому голос, мнение людей, представителей общества оказывают существенное влияние на принятие решений. Сколько людей – столько и мнений, но возможности реализовать свои желания в планировании не равны. Отдельные группы или индивидуумы могут обладать большими ресурсами и полномочиями, которые позволят именно им реализовать свои мечты. Предоставить возможность и полномочия широкому кругу заинтересованных лиц, на которых планирование оказывает воздействие участвовать в процессе планирования и быть не просто пассивным слушателем, а донести свою озабоченность, повлиять на принимаемые решения, является стержнем стратегического планирования (рис. 3). 

Общественность находится в процессе стратегического планирования

Конструктивное взаимодействие с множеством экономических субъектов, сообществ, граждан различных экономических групп, других участников процесса планирования и реализуемых проектов требуют от органов власти большей открытости, формирования понятных и прозрачных процедур, систем отчетности. Роль планировщиков не ограничивается тем, что они должны представить какие-то эффективные решения, построенные на их профессиональном знании о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо», они становятся модераторами процессов и проектов, проводниками специальных знаний. Основными целями вовлечения обычных граждан и групп с невысокими экономическими возможностями в процесс планирования заключается в том, чтобы преодолеть неравенство доступа к принятию решений в отношении развития города и распределению ресурсов, преодолеть неравенство занимаемых социальных статусов, классов, компетенций, гендерных и материальных положений.

Участие сообщества в традиционном планировании – режим ознакомления, после того как план разработан, он представляется на «обозрение». Содержание планов настолько специфичное, что люди просто не в состоянии сформулировать отношение к нему. Если даже возникают какие-то возражения, то они просто фиксируются.

Если при традиционном планировании достижение результатов зависит от экономических, социальных и других условий, присутствия или отсутствия бюджета, цели находятся в широком диапазоне сценариев развития, то ответственных, как правило, нет, виноват контекст. При стратегическом планировании каждое мероприятие – это шаг к цели, который планируется в конкретном времени и контексте, поэтому ответственный тот, кто принимает решение и выполняет, здесь уже не «открутиться».


Участие сообщества в традиционном планировании - режим ознакомления



Избирательность


Традиционное планирование всеобъемлющее, в нем заложены попытки решить практически все проблемы или по крайне мере интегрировать в структуру плана все сферы города и окружения: экономику, политику, социальную сферу, проводятся различные аналитические исследования по вопросам экологии, геологии, различные секторальные и функциональные исследования, осуществляется планирование на различные временные горизонты. Создается ощущение продуманности, наличия какого-то «стержня», но оказывается, что реализовать все эти комплексные планы при дефиците общественных ресурсов с одним инструментом регулирования землепользования и застройки – «разрешить/запретить» не представляется возможным.

В то время как стратегическое планирование избирательно сосредотачивается на тех аспектах, которые действительно имеют значение для жителей города и позволяют максимально использовать инвестиции частного сектора, играющего более заметную роль в развитии города. Стратегия подразумевает, что отдельные решения или действия рассматриваются как более важные, чем другие, и потому процесс планирования представляет собой принятие решений – что наиболее важно для целей обеспечения справедливости, комплексного решения проблем, ответа на вызовы, достижения целей и ожиданий.

Традиционное планирование всеобъемлющее


Стратегическое планирование избирательно сосредотачивается на тех аспектах, которые имеют значение для жителей города


Интеграция


Если традиционное территориальное планирование в данном случае фокусируется на интеграции объектов и функций, то стратегическое планирование в вопросах интеграции, как и во всем, ориентируется на процессы. В обычной практике горизонтальная или вертикальная интеграция планов на различных уровнях органов власти применяется не часто, что приводит к фрагментарным проектам, дорогостоящим, дублирующим друг друга мероприятиям или отсутствию каких-либо возможных синергетических эффектов. Горизонтальная интеграция стратегического планирования нацелена на взаимодействие и координацию, на построение деловых отношений, которые позволяют преодолеть границы между департаментами, агентствами и реализуемыми их политиками. Вертикальная интеграция позволяет получить эффекты от взаимодействия с различными уровнями власти и внешними функциональными органами.

Стратегическое планирование - интеграция процессов



Проектная ориентированность


Если традиционное планирование завершается актом утверждения плана, и его мероприятия реализуются в пассивном режиме ожидания бюджетных возможностей или как реакция на какие-либо условия: проблемы, вызовы или возникновение проекта, то стратегическое пространственное планирование – это не только или не столько поиск решений в зависимости от возникших обстоятельств, оно может стать активной силой, способствующей изменениям. Стратегические проекты, определяемые как интегрированные пространственные вмешательства в различных масштабах, будь то здание, улица или район, могут быть катализаторами социальных и пространственных преобразований, ключом к инновациям. Проекты видимы, и их результаты осязаемы в кратчайшие сроки, это вдохновляет участников, комплексность проектов, пусть даже малых, позволяет получить эффекты синергии в смежных сферах.

Традиционные методы регулирования землепользования и застройки – это система, ориентированная на предварительно спланированные или запроектированные условия, которая позволяет через выдачу или отказ в разрешении на строительство контролировать застройку, исключить нежелательную. Но эта система не позволяет получить желательную застройку в то время и в том месте, где это необходимо. Стратегическое планирование, сутью которого является координация деятельности и проектов на территории, позволяет найти стимулы, для того чтобы перенаправить людей и ресурсы в желательном направлении.

При стратегическом планировании проекты рассматриваются как процессы и инструменты поиска и обучения. Дело в том, что успешный проект не только позволяет достичь целевых показателей стратегии, но и формирует новые знания и компетенции у представителей общественности, позволяет наладить новые механизмы взаимоотношений, поднимает самооценку людей (также наиболее «слабых» групп населения). Традиционное планирование даже не подразумевает получение таких результатов. Наличие в структуре документов пространственного планирования стратегий, общих политик, программ, руководств определяет его действенный характер по отношению к реализации, стратегия определяет не то, «что могло бы быть…», а то, «что должно быть сделано» в отношении любого мероприятия или проекта, тем самым подтверждая свою активную сущность.




Пространственное планирование территориальному не замена


Разница между территориальным и стратегическим пространственным планированием весьма существенная, и закономерно может возникнуть вопрос, а не является ли СПР альтернативным методом планирования по отношению к традиционному территориальному планированию. Зарубежная практика применения пространственного развития не рассматривает введение института стратегического пространственного планирования как замену традиционных методов планирования. Скорее всего, меняется характер применения и содержание документов территориального планирования и регулирования. Как правило, возможные для фиксации положения видения, стратегий, принципов легализуются в структуре документов территориального планирования и нормативных документов (генеральных планах, планах землепользования и других официальных документах).

Мы также считаем, что традиционная система документов сохранит свое назначение по разработке общих политик, параметров, регламентов, планов, но они будут ориентированы на конкретные проекты или на конкретные территории, на которых реализуются проекты. Положения СПР должны быть легализованы в структуре документов территориального планирования и нормативных документов (в генеральном плане, правилах землепользования и застройки, местных нормативах градостроительного проектирования и других муниципальных документах, в том числе регулирующих деятельность муниципалитета). Основная идея взаимодействия документов стратегического и традиционного планирования заключается в том, чтобы освободить документы территориального планирования и правового регулирования от предварительной детальной проработки в упреждение, от «проектирования» или «вычерчивания» города, которые при реализации сталкиваются с непредвиденными обстоятельствами и интересами и «рассыпаются», не воплощаясь в жизнь. В документах регулирования предполагается фиксирование общей или стержневой политики с некоторым объемом неопределенности, которая может быть преодолена при обсуждении и оценке конкретных проектов, при сопоставлении их с положениями стратегии и выборе тех решений, которые бы обеспечили достижение желаемого качества.

Возьмем, к примеру, неиспользуемые промышленные территории, фрагментарные периферийные жилые образования, территории с ветхим жилым фондом или проблемные территории с недостаточным уровнем обслуживания городских услуг. Такие территории требуют либо существенных инвестиций, либо поиска специальных решений, проекты на них достаточно сложные, специфичные, чтобы предусмотреть все детали при разработке комплексных документов, например, таких как генеральный план или правила землепользования и застройки. Для таких территорий должны быть разработаны специальные политики с определением видения развития этих территорий и программы мероприятий, которые могут быть сформированы при отдельном проекте. Отбор таких специальных территорий (проектов) относится к стратегическим решениям и должен состояться по процедурам, определенным общей политикой города.

Таким образом, «новая» традиционная система планирования приобретет более тактический, вариативный характер, станет своеобразной нормативной «армирующей сеткой», удерживающей ценности стратегии при реализации многоуровневых, долгосрочных, с большим количеством участников проектов.




Литература

1. Программа ООН по населенным пунктам (ООН-ХАБИТАТ) «Планирование устойчивых городов: направления стратегии. Глобальный доклад о населенных пунктах 2009»;

2. Антипин И.А., Казакова Н.В. Концептуальные основы разработки стратегии пространственного развития в муниципальном образовании. Российское предпринимательство. Том 17, номер 8 (апрель 2016);

3. Mastop H, National planning: new institutions for integration spatial planning date back to the 1920s and 1930s. Paper for the XII AESOP Congress;

4. Healy P., Albrechts l., Kunsman K. 2003. Strategic Spatial Planning and Regional Governance in Europe. American Planning Association Journal. Spring 2003. Vol 62. 113-129;

5. Louis G.H. ALBRECHTS New Challenges for Urban Policy under a flexible regime of accumulation. Landscape and Urban Planning. Landscape and Urban Planning 22 (1992) 189-203);

6. Andreas Faludi European Spatial Planning: Past, Present and Future, S. 9 bis 26, Hanover 2010;

7. Jef Van den Broeck. Strategic Spatial Planning and Strategic Projects. A transformative practice. Planning: a transformative activity, 44th ISOCARP Congress 2008;

8. Morphet J. 2011. Effective Practice in Spatial Planning. Routledge. London and New York;

9. HABITAT III ISSUE PAPERS 8 – URBAN AND SPATIAL PLANNING AND DESIGN, New York, 31 May 2015;

10. Sartorio F. 2005. Strategic Spatial Planning: A Historical Review Approaches, its Recent Revival and an Overview of the State of the Art in Italy. Discourse in Planning disp162.3/2005.


Архив журнала "Управление развитием территории", № 3/2016.