06.07.2015

Прикладная городская антропология

Автор статьи: Михаил Дмитриевич Алексеевский - руководитель Центра городской антропологии КБ «Стрелка». Автор более 80 научных публикаций по городской антропологии и современному фольклору.


Одним из устойчивых трендов в современной урбанистике является постоянно растущий интерес к развитию взаимодействия между проектировщиками и жителями. Современные города становятся все более сложными структурами, в том числе и в социальном отношении, а без понимания многообразия интересов, потребностей и ценностей различных категорий пользователей даже опытные градопланировщики и архитекторы рискуют совершить серьезные ошибки, которые исправить потом будет очень сложно.

Примеров подобных ошибок из российской градопланировочной практики можно привести немало. Например, несколько лет назад в одном районном центре на северо-западе России инвестор, построивший крупный завод, решил дополнительно потратить деньги на развитие города и взялся финансировать строительство современного Дома культуры. Приглашенные специалисты внимательно изучили план города и обнаружили удобное место для строительства – на большом пустыре, который находился почти в самом центре. Проект был реализован, однако результаты оказались совсем не такими, какие ожидал инвестор. Жители города очень неохотно ходили в новый Дом культуры, несмотря на то что это было современное качественное здание с хорошим оборудованием и насыщенной культурной программой. Хуже того, репутация инвестора среди горожан после окончания строительства сильно испортилась, а сам новенький Дом культуры получил дурную славу «проклятого места».

В чем причина этой неудачи? Оказалось, что приезжие проектировщики, разрабатывая проект и выбирая место для его реализации, не только не стали налаживать взаимодействие с местными жителями, но даже не задумались о том, почему на большом пустыре почти в самом центре города ничего не было построено раньше. Если бы они кому-то задали этот вопрос, то узнали бы, что во время Великой Отечественной войны в городе шли тяжелые бои, после которых на месте того самого пустыря появились разрозненные захоронения советских воинов, так и не получившие статус военного кладбища. Местные жители знали об этом, поэтому на этом пустыре никогда ничего не строили. Разумеется, строительство на этом месте культурно-развлекательного центра было воспринято ими как кощунство, совершенное невежественными приезжими. Если бы разработчики проекта заранее узнали о захоронениях, то проблем можно было бы легко избежать, просто запроектировав строительство Дома культуры в другом месте.

Осознавая, что цена подобных ошибок слишком велика, многие специалисты по развитию городских территорий стремятся заранее наладить коммуникацию с горожанами и привлечь их к разработке и обсуждению новых проектов. В США и в Западной Европе активно используется множество методов вовлечения жителей в эти процессы, однако следует признать, что уровень гражданской активности там значительно выше, чем в России. К сожалению, большинство жителей российских городов пока не готово к тому, чтобы на общественных началах принимать участие в подобной деятельности. И даже если отдельные граждане соглашаются участвовать, скажем, в публичных слушаниях, конструктивного диалога обычно не получается: «представители общественности» обычно настроены критически к любым планируемым изменениям и консолидируются не вокруг каких-то проектов развития территории, а вокруг призывов чего-нибудь «не допустить» или что-то «отстоять».

В последние годы все большую популярность среди урбанистов приобретает работа с городскими сообществами (от автомобилистов до зоозащитников), среди которых находятся активисты, готовые отстаивать интересы и ценности своей группы, в том числе и при разработке новых городских проектов. Это очень перспективное направление в урбанистике, доказавшее свою эффективность в западной градопланировочной практике, так что подобного рода деятельность на российской почве необходимо приветствовать и развивать. Однако следует признать, что большинство городских сообществ в России представляют собой довольно аморфные структуры, которые зачастую не только не готовы участвовать в каких-то проектах, но и вообще не слишком заинтересованы в самоорганизации. Грубо говоря, люди, выгуливающие собак в одном районе, обычно неплохо знают друг друга и имеют много общего, однако они обычно не готовы к тому, чтобы, скажем, участвовать в каком-то общественном обсуждении, отстаивая интересы городского сообщества владельцев собак.

И в случае, когда урбанисты пытаются взаимодействовать с городскими сообществами, и в случае, когда они пробуют вызвать на диалог представителей широкой общественности, как правило, все сводится к работе с активистами. Вне всякого сомнения, эта деятельность очень важна, однако неправильно было бы считать активистов единственными представителями общества, мнение которых следует учитывать, разрабатывая проект. Есть еще и так называемое «молчаливое большинство», люди, которые по тем или иным причинам не готовы тратить свое время на участие в каких-либо совещаниях, заседаниях или слушаниях, однако они также имеют свои интересы и свое мнение по поводу того, что для них хорошо, а что – плохо. Наладить взаимодействие с «молчаливым большинством» очень сложно, но и полностью игнорировать их мнение и их нужды было бы неправильно. К счастью, есть люди, которые в этой ситуации могут прийти на помощь проектировщикам. Речь идет об ученых, специализирующихся на прикладных городских исследованиях.

Когда говорят о научных исследованиях, способных выявлять интересы и потребности горожан, то, как правило, имеют в виду социологические исследования, причем те, в которых используются так называемые количественные методы (прежде всего, анкетирование и социологические опросы). Действительно, добросовестно проведенный социологический опрос с репрезентативной выборкой респондентов помогает выявить и с достаточной долей точности оценить мнение общества (или отдельных групп) по тем или иным вопросам. Например, если социологический опрос показывает, что 86% опрошенных жителей района не хочет, чтобы на месте спортивной площадки строили супермаркет, то это очень весомый аргумент в пользу того, чтобы отменить строительство. Если бы противников супермаркета было лишь 17%, а при этом 67% процентов опрошенных жаловалось бы на то, что в районе слишком мало дешевых магазинов, то это, напротив, был бы серьезный довод в пользу нового проекта.

При всех несомненных плюсах количественных методов социологии (наглядность, репрезентативность и т.д.) они имеют и определенные недостатки. Так как собранные материалы обрабатываются статистическими методами, то варианты возможных ответов должны быть ограниченными по количеству и жестко заданными (например, «да», «нет», «затрудняюсь ответить»), при этом более подробные мотивировки ответа обычно зафиксировать невозможно. Проблемой является и то, что количественные методы социологических исследований значительно хуже работают в той ситуации, когда речь идет о сравнительно неопределенном будущем, а не о хорошо знакомом настоящем. Скажем, на вопросы о самых актуальных бытовых проблемах респонденты отвечают довольно уверенно, так как хорошо понимают, о чем идет речь. А вот вопрос «Чтобы Вы хотели, чтобы построили в Вашем районе?» почти наверняка поставит их в тупик, так как обычно люди не склонны задумываться о таких темах, так что в данном случае спасением могут стать только подсказки в виде вариантов ответов.

Многие проектировщики попадают в эту ловушку, полагая, что социологический опрос легко позволит понять, «чего хотят люди». Скажем, задумав модернизировать городской парк, они заказывают количественное социологическое исследование с ключевым вопросом «Что бы Вы хотели видеть в парке?». Опыт показывает, что результаты подобного рода исследований зачастую оказываются почти бесполезными, потому что при подобной постановке вопроса люди склонны либо говорить банальности, выступая «за все хорошее против всего плохого» (ответы типа «Хочу, чтобы в парке было чисто/красиво/уютно»), либо предлагать какие-то косметические улучшения, мало меняющие суть парка («Хочу больше скамеек/урн/цветов»). Достаточно представить, что было бы, если бы в 2011 г. был проведен социологический опрос «Каким должен быть обновленный Парк Горького?» и именно по его результатам и разрабатывался бы проект реконструкции. Едва ли в этом случае Парк ждали бы столь радикальные изменения и такой успех.

Выходом из положения может стать проведение прикладных антропологических исследований, которые успешно дополняют или даже полностью заменяют более привычные социологические опросы. В России слово «антропология» устойчиво ассоциируется с измерением черепов. Это связано с тем, что в Советском Союзе антропологией называли естественнонаучную дисциплину, исследующую биологическое разнообразие современных людей и их эволюционных предшественников; часто эту дисциплину называют физической или биологической антропологией. Между тем в англоязычных странах словом «антропология» чаще называют социальную или культурную антропологию, и сейчас эти дисциплины получают все большее развитие в России.

Антропология в западном понимании начала активно формироваться в конце XIX века как научная дисциплина, во многом близкая к отечественной этнографии. Пытаясь взаимодействовать с населением многочисленных колоний, разбросанных по всему земному шару, колонизаторы сталкивались с необходимостью разобраться с тем, как устроена социальная структура и культурная жизнь «примитивных народов». Именно антропологи смогли найти комплексный подход к изучению социальных и культурных особенностей жизни этих народов, разработав большой арсенал качественных (противоположных количественным) методов исследования.

В середине XX века стало понятно, что методы антропологии можно активно использовать не только для изучения «первобытных племен», но и для исследования современных сообществ, в том числе и городских. Так, например, американская исследовательница Карен Хо выпустила книгу, посвященную антропологии финансистов с Уолл-стрит в Нью-Йорке, причем, собирая материал, она использовала классические методы антропологии, например, метод включенного наблюдения. Если антропологи XIX века, используя этот метод, селились в том племени, которое они изучают, наблюдая за его жизнью и даже участвуя в некоторых ритуалах, то Карен Хо устроилась работать в одну из компаний на Уолл-стрит и в течение нескольких лет изнутри изучала социальные отношения и культурные практики местных обитателей.

С 1960-1970-х гг. на Западе одним из самых динамично развивающихся направлений антропологии стала городская антропология, изучающая с помощью качественных методов городские сообщества. Вскоре выяснилось, что городские антропологические исследования могут иметь и прикладной характер. Их преимущество в сравнении с социологическими исследованиями заключается в том, что антропологический подход позволяет выявить больше деталей и мотивировок, комплексно взглянуть на ценности и потребности горожан через призму их повседневной жизни. Антропологическое исследование, проведенное перед разработкой и реализацией любых градостроительных проектов, позволяет с высокой степенью детализации определить интересы и потребности целевой аудитории, предсказать, каким будет восприятие проекта в обществе, выявить его сильные и слабые стороны.

В последние годы в мире интерес к прикладной антропологии неизменно растет. Своих антропологов в штате имеют почти все крупные высокотехнологичные компании (Intel, Microsoft, Apple), а в составе компании Xerox еще с 1975 г. существовало отдельное подразделение, которое изучало компанию изнутри, разрабатывая практические рекомендации по повышению ее эффективности. Прикладные исследования в области городской антропологии также широко востребованы в западных странах, где количество коммерческих компаний, предоставляющих подобные услуги, сопоставимо с количеством фирм, занимающихся прикладной социологией.

К сожалению, в России, где культурная и социальная антропология в последние два десятилетия развивается очень активно, прикладные исследования в этой области до недавнего времени фактически отсутствовали. Антропологией здесь активно занимаются в университетах и научных институтах, однако все эти работы имеют не академический, а прикладной характер. Пионером-первопроходцем в области прикладных антропологических исследований в России стала небольшая научная структура, созданная внутри компании КБ «Стрелка», которая является консалтинговым подразделением Института архитектуры, медиа и дизайна «Стрелка». Институт начал сотрудничество с российскими учеными-антропологами еще в марте 2012 г., и после реализации нескольких проектов было решено создать специальное подразделение – Центр городской антропологии КБ «Стрелка», который начал работу в феврале 2014 года.

Чуть больше чем за год своей истории Центр городской антропологии провел более десятка прикладных научных исследований по заказам государственных структур и частного бизнеса. В одних случаях работа антропологов велась в рамках более крупного контракта на разработку концепции развития территории, в других случаях антропологическое исследование заказывалось как отдельный продукт. Реализованные проекты сильно отличались друг от друга по масштабу работы и по стоимости: в одном случае заказчик по результатам работы получал полноценную книгу с подробным изложением полученных результатов, а также диски со всеми собранными и обработанными материалами; в другом случае для презентации результатов исследования вполне достаточно было компьютерной презентации из нескольких слайдов. Объединяло все эти работы одно – это были качественные научные исследования, основной целью которых было решение заранее определенных проблем заказчика, которые содержали четкие практические рекомендации, объясняющие, как реализовать тот или иной проект так, чтобы он отвечал интересам и потребностям его целевой аудитории.

Часто выводы антропологического исследования заставляли сильно поменять разрабатываемый проект. Так, когда компания КБ «Стрелка» получила заказ на разработку стратегической концепции создания тематического парка на территории закрывающегося Байкальского целлюлозно-бумажного комбината в Иркутской области, еще на первой стадии работы над проектом было проведено масштабное антропологическое исследование. Команда антропологов изучала социально-демографический профиль города, исследовала жизненные стратегии представителей различных социальных групп, определяла доминанты локальной идентичности Байкальска, оценивая перспективы развития и формирования новых «локальных брендов». В ходе исследования было выявлено болезненное отношение жителей Байкальска к идее сноса комбината, который почти полвека фактически составлял с городом единое целое. Учитывая данное обстоятельство, при разработке стратегической концепции было решено предусмотреть модернизацию, а не снос основных корпусов закрывшегося комбината, а сам тематический парк позиционировать как новое «градообразующее предприятие» города, дав ему название «Байкальский комбинат производства природы».

Среди знаковых проектов Центра городской антропологии КБ «Стрелка» можно выделать масштабное антропологическое исследование интересов и ожиданий различных категорий пользователей Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, связанных с планируемым развитием его новой территории, находящейся по другую сторону от Ломоносовского проспекта. Необычным опытом стало антропологическое исследование территории будущего Парка Зарядье на месте снесенной гостиницы «Россия»; работа проводилась при подготовке международного конкурса на ландшафтно-архитектурную концепцию парка. При работе над исследованием, посвященным анализу желаний и ожиданий жителей Новой Москвы, связанных с планируемым развитием этой территории, применялась новаторская для России техника нетнографии – антропологического метода сбора и анализа качественной информации из материалов высказываний пользователей Сети, общающихся друг с другом на тематических интернет-площадках.

Чтобы прояснить, как проводятся прикладные исследования в области городской антропологии и каких результатов они позволяют добиться, рассмотрим подробнее одно из недавних исследований, по результатам которого был разработан успешный проект. В ноябре 2014 года компания КБ «Стрелка» получила предложение от губернатора Саратовской области Валерия Радаева разработать концепцию для нового городского парка, который планировалось создать на окраине Саратова на территории полей сельскохозяйственного НИИ Юго-Востока. Руководство компании в ответ предложило подойти к задаче более широко и разработать комплексную программу благоустройства общественных пространств Саратова, где концепция нового парка являлась бы одной из ее составляющих. Столь глобальную задачу предлагалось решить за месяц, при этом у команды КБ «Стрелка» прежде никогда не было проектов в Саратове, поэтому работать надо было фактически «с чистого листа».

Разработка концепции развития общественных пространств в чужом городе требует понимания его социокультурной специфики, знания нужд и потребностей горожан, поэтому было решено начать работу над проектом с проведения комплексного антропологического исследования. Однако существовали две проблемы: сроки и ресурсы. Обычно исследование Центра городской антропологии в масштабах областного центра длится 2-3 месяца, а для его проведения дополнительно привлекаются ученые из Института этнологии и антропологии РАН, Российского государственного гуманитарного университета, Европейского университета Санкт-Петербурга и других научных организаций. В данном случае временных и финансовых ресурсов для организации масштабной исследовательской экспедиции не было. К счастью, в Саратове расположена одна из лучших региональных научных школ социальной антропологии, поэтому при проведении исследования Центр городской антропологии подключил в качестве партнеров исследователей сразу из двух местных вузов: преподавателей кафедры «Социология, социальная антропология и социальная работа» Саратовского государственного технического университета и кафедры социальных коммуникаций Поволжского института управления им. П.А. Столыпина. Это решение имело двойную пользу: с одной стороны, были снижены издержки, так как не надо было везти в Саратов исследователей из Москвы; с другой стороны, саратовские исследователи изначально прекрасно знали специфику города и могли использовать свои наработки и связи.

Работа была организована следующим образом. Программу исследования и инструментарий (прежде всего, опросники) разрабатывали специалисты Центра городской антропологии; в качестве ключевого метода исследования были выбраны полуструктурированные глубинные интервью, своего рода «золотой стандарт» для антропологии. С исследователями из Саратова были заключены контракты на проведение научно-исследовательских работ: в рамках проекта они должны были провести серию экспертных интервью, а также с привлечением студентов провести серию глубинных интервью с жителями города. После разработки инструментария руководитель Центра городской антропологии совершил короткую исследовательскую поездку в Саратов: за несколько дней он успел осмотреть все общественные пространства, которые должны были быть развиты в рамках проекта, обсудил методологию исследования с саратовскими коллегами, а затем совместно с ними взял серию экспертных интервью, прочитал публичную лекцию по теории и методологии прикладных антропологических исследований для студентов местных вузов. Дальнейшую работу по сбору и обработке материала проводили уже саратовские специалисты: они взяли 20 экспертных интервью с чиновниками, работниками культуры, учеными, бизнесменами, а также организовали работу студентов, которые записали более 200 глубинных интервью с представителями различных социальных и возрастных групп жителей города. Для исследований, проводимых качественными методами, это огромный объем информации: обычно, когда используют метод глубинных интервью, опрашивают от 20 до 50 человек.

Полуструктурированные интервью подразумевают использование опросников, однако собиратели не должны жестко их придерживаться, они могут отходить от темы, задавать дополнительные вопросы и т.д. Вопреки тому, что можно было бы предположить, лишь небольшая часть вопросов была посвящена общественным пространствам города. Для городской антропологии особый интерес представляют две темы: восприятие города и городского пространства различными категориями жителей и повседневные практики горожан, определяющие их ритм жизни. Соответственно, опросник состоял из трех тематических блоков. Вопросы первого блока были посвящены городу в целом, собиратели стремились выявить социальную и культурную специфику Саратова; понять, чем он отличается от других городов, какие ценности имеют значение для его жителей. Сюда были включены вопросы о том, какие события прошлого имеют наибольшее значение для города, какие известные люди с ним связаны, что можно считать символом Саратова, с какими городами его принято сравнивать и почему. Второй блок вопросов был посвящен тому, как жители Саратова воспринимают городское пространство; сюда входили вопросы о границах центра города, об отношении к нему, о репутации и социальных характеристиках различных микрорайонов города, об отношении к новым строительным проектам. И лишь вопросы третьего блока были посвящены собственно общественным пространствам, однако и там вопросы были направлены скорее на выявление повседневных практик: информантов просили описать, при каких обстоятельствах они ходят отдыхать в существующие парки, как они там проводят время, сколько денег тратят, где они любят заниматься спортом, куда ведут на прогулку приехавших друзей из других городов и т.д.

Визуализация концепции развлекательного парка

Подобный подход позволил получить комплексную многомерную картину отношения жителей к городу и выявить нереализованные запросы саратовцев и их ключевые ценности. В опроснике не было прямых вопросов типа «Что Вы хотели бы видеть в новом парке?», но при анализе полученных описаний повседневных практик довольно четко становилось понятно, чего же людям не хватает. Так, например, результаты исследования показали, что жители хотели бы, чтобы существующие городские парки были более благоустроенными, но при этом в целом они удовлетворяют их основные потребности. Это означает, что новый городской парк на окраине едва ли сможет с ними конкурировать, даже если уровень благоустройства там будет значительно выше, ведь туда слишком далеко и долго ехать. В то же время жители города жалуются на острую нехватку мест для семейного отдыха с детьми; небольшие развлекательные центры при торговых комплексах не удовлетворяют их потребностей. Исходя из этого запроса, команда КБ «Стрелка» сделала вывод, что на месте полей НИИ Юго-Востока и в социальном, и в экономическом плане оправдано создавать не городской, а развлекательный парк, ориентированный на семьи с детьми.

Концепция парка также была подсказана результатами антропологического исследования: отвечая на вопрос о знаменитых земляках, жители Саратова часто упоминали детского писателя Льва Кассиля, который родился и вырос в Покровской слободе (ныне г. Энгельс), расположенной на другом берегу от Саратова, а затем использовал воспоминания о своем детстве в повести «Кондуит и Швамбрания», которая стала классикой детской литературы. Вымышленная страна Швамбрания, в которую играют герои повести, становится идеальной основой для тематического детского парка, основанного не на героях иностранных мультфильмов, а на одной из лучших отечественных детских книг. Развлекательный парк «Швамбрания» в этом случае становится привлекательным не только для жителей города, но и для туристов, привлекая в Саратов семьи с детьми и школьные экскурсии.

Другим объектом рассмотрения в проекте благоустройства общественных пространств Саратова являлся проспект Кирова, который в 1985 г. стал первой улицей в СССР, превращенной в пешеходную зону (московский Арбат стал пешеходным чуть позже). Во время глубинного интервью женщина-психолог средних лет, рассказывая о центре города, упомянула о таком понятии, как «кировские сквозняки», имевшем большое символическое значение для коренных саратовцев: «Для меня Саратов стал очень неудобным городом где-то с середины 90-х, когда стали строить заборы вокруг общественных зданий, парков, школ. Мне лично стало очень неудобно здесь жить. Существовало понятие «кировские сквозняки» – это проходные дворы, которыми можно было выйти на проспект Кирова. У нас было даже своего рода такое соревнование – кто их больше знает. Я штук 20 примерно знала. А когда их все позакрывали, этот город буквально перестал быть «моим» – лишился свободы, течения какого-то». Действительно, сейчас большинство проходов через дворы с проспекта Кирова на параллельные улицы закрыто, однако возвращение «кировских сквозняков», столь любимых горожанами, не требует серьезных финансовых вложений, но при этом почти наверняка будет иметь очень положительный общественный резонанс. Разрабатывая проект благоустройства проспекта Кирова, архитекторы КБ «Стрелка» предусмотрели и открытие сквозных проходов, которые дополнительно благоустраиваются и превращаются в общественные пространства.

Можно приводить и другие примеры того, как результаты антропологического исследования были использованы в проекте благоустройства общественных пространств Саратова, однако главным результатом стала реакция на проект власти и общества. В январе 2015 г. проект был представлен губернатору Саратовской области В.В. Радаеву, мэру Саратова О.В. Грищенко, председателю Общественной Палаты области А.С. Ландо и другим официальным лицам, получил их одобрение и поддержку. Вскоре после этого общественное обсуждение прошло в Саратове, хотя обычно в регионах не очень жалуют проекты, разработанные «москвичами», на этот раз и высказывания участников обсуждения, и оценки в прессе были очень положительными. Один из чиновников, высказывая свое отношение к проекту, похвалил его так: «Проект получился очень «саратовским». Даже если другие города захотят украсть оттуда какие-то идеи, у них ничего не получится». Для команды Центра городской антропологии эта похвала имеет большую ценность, ведь ни один из архитекторов, разработавших «очень саратовский проект», не ездил туда, а вся местная специфика была выявлена в ходе антропологического исследования.

Проект воссоздания

Опыт проекта для Саратова наглядно показывает, насколько продуктивными и полезными могут быть прикладные антропологические исследования в городе, позволяющие выявлять актуальные запросы и потребности горожан, получать яркие идеи для концепции, правильно позиционировать проект с учетом ценностей его целевой аудитории. Пока в России прикладные антропологические исследования являются непривычной экзотикой, но можно не сомневаться, что это направление будет динамично развиваться, а градопланировщики будут все активнее сотрудничать с учеными.


Архив журнала "Управление развитием территории", № 1/2015 г.