01.05.2014

Общественные пространства как ресурс для развития современного города

Автор статьи: Игорь Викторович Поповский - архитектор, профессиональный эксперт в области архитектуры, городской культуры, градостроительства, урбанистики, девелопмента, охраны памятников культурного наследия.

С 2012 г. по 2014 г. – заведующий кафедрой АГЗ НГАХА. Доцент кафедры архитектуры НГАХА.

Лауреат «Малой Золотой капители», лауреат премии «Зодчего А.Д. Крячкова», обладатель 14 дипломов фестиваля «Золотая капитель» за проекты и постройки. Имеет медаль имени С.Н. Баландина, диплом 1 степени СА СССР, диплом СО РААСН.



Само по себе слово «благоустройство» говорит об устройстве общего блага для всех. Поэтому, прежде всего, это касается публичных пространств города – улиц, площадей, жилых дворов, парков и скверов. Практически каждый российский горожанин видит в благоустройстве элемент благотворительности, некой материальной жертвы или обременения для создания комфортной среды проживания. По этой причине часто другие аспекты публичных пространств управляющими структурами города и представителями бизнеса просто либо не рассматриваются, либо остаются без должного внимания.

Знаменитый план реконструкции Парижа в середине XIX века, выполненный под руководством барона Жоржа Эжена Османа, был в большей степени не архитектурной или градостроительной задачей. Подход был междисциплинарный, то есть более широкий, чем для отдельной дисциплины, связанной с развитием города. Политический характер реформы освещали многие теоретики советского градостроения как основу для столь разрушительной для городской исторической ткани реконструкции. Однако, если говорить современным языком, изменения Парижа были результатом буржуазного девелопмента. При реконструкции в общей сложности было реорганизовано 60% недвижимости Парижа. На свои работы Осман взял два кредита: в 1865 году – 250 миллионов франков, а в 1869 – еще 260 миллионов франков. Пространство города оформлялось не только удобным для формирования транспортной мобильности населения, что выгодно в принципе для капиталистического развития, но и позволяло за счет сноса исторических кварталов активизировать новое строительство, которое также по всем показателям было выгодно нарождающемуся классу предпринимателей. Управленческие Комиссии сдерживали хаос не только при помощи жесткого градостроительного регламента, но и за счет формирования цельной системы публичных пространств: городских лесов, парков, бульваров и проспектов. Декартовское редукционное решение проспектов и бульваров было взято также не спроста, а просто впрямую заимствовано с аристократических резиденций. Так, на подсознательном уровне буржуазия оформляла для себя парадное пространство новое городской элиты. Для прогулки горожан был обустроен Булонский лес и центральные парки Монсури и Бют-Шомон. Было создано привлекательное для инвестиций, комфортное для горожан новое пространство капиталистического города.

Формирование парадных публичных пространств в 30-х годах прошлого века в СССР имело несколько другой характер. Это стало результатом просветительского влияния таких решений, как, например, реконструкции Рима при Сиксте V в ХVI в. В основу была положена не девелоперская идея развития города, а политическая, суть которой – пространственная цельность Рима при помощи объединения святых мест прямыми проспектами для паломников. Такая идея отвечала христианской миссии Рима и поддерживала приток большого количества людей в город. В дальнейшем такая идеология стала основой градостроительного принципа для создания цельного города путем объединения главных символических архитектурных объектов визуальными перспективами или проспектами. Такие проспекты и бульвары становятся парадными местами публичного гуляния городской знати, что описано, например, у Н.В. Гоголя в знаменитом произведении «Невский проспект».

После жертвенной авангардной культуры ленинской эпохи новая советская элита внедрила опыт создания парков и бульваров, которые по римской традиции поддерживала система архитектурных доминант: высотных башен, дворцов труда и культуры, театров и стадионов. Трансформация общества отразилась в пространственной структуре города, в которой выстроена настоящая пространственная иерархия: например, архитектурных объектов – клуб в селе, дом культуры при заводе, дворец культуры при парке, точно также и городских ландшафтов – бульвар, сквер, парк, парк культуры и отдыха, центральный парк. Особое место заняли мемориальные пространства. Здесь торжественность достигала наивысшей точки.

Суть влияния новой пространственной культуры и получение от этого экономической выгоды понимали и русские капиталисты Российской самодержавной империи. Колыванский купец, глава города Ефграф Жернаков имел в центре Колывани в собственности городской сад. Он открывал его для свободного доступа для всех горожан в воскресенье и праздничные дни. Будучи меценатом, в своем парке он устроил торжественное празднование юбилея А.С. Пушкина с приобретением металлических масок поэта и благотворительной раздачей книг великого писателя. Комфортная среда была необходима для поддержки предпринимательского климата, для создания цельности городского пространства. Колыванский городской центр превращается усилиями городской знати в социокультурный и одновременно предпринимательский кластер, который был пространственно обозначен бульваром, парком, центральным храмом, почтовой станцией и зданиями купеческой элиты.

В Новониколаевске в 1896 г. мастерская Алтайского округа (г. Барнаул) под руководством А.А. Лесневского разработала план основных магистралей будущего города. Весной этого же года межевщик Кабинета Его Величества Кузнецов на основе плана и материалов землемеров Пеньковского и Хребтова наметил первый в истории города план отвода земли под усадьбы. В результате городское пространство города украсил прекрасный ландшафт публичного пространства – центральный бульвар Николаевского проспекта. Угаданный с невероятным пророчеством большой масштаб будущего города бульвар формирует «золотую милю» элитного пространства для выгодного предпринимательства. Земельные участки скупают лучшие представители купечества, банковского и промышленного дела. Все это было поддержано с грамотными требованиями градостроительного регламента, который не только создавал безопасность, но и способствовал развитию предпринимательства. В 30-х годах прошлого века масштаб Красного проспекта был значительно укрупнен, но парадность пространства традиционно поддержана. Советская реконструкция была весьма разрушительна для купеческой застройки, но время сохранило не только отдельные архитектурные объекты, но даже целый квартал между улицами Свердлова и Коммунистическая, где сейчас разместились элитные бутики и кафе. Именно в этом месте происходит совмещение красных «ворот» центральной части города в стиле мелкобуржуазной архитектурной эклектики с классической парадностью монументальной зоны бюста А.И. Покрышкина.

Сегодня стало совершенно очевидно, что изменение масштаба и характера публичного пространства впоследствии может сказаться не только на средовом комфорте, но и прежде всего на инвестиционной привлекательности и конкурентной способности Красного проспекта как городской территории. Архитекторам, городским менеджерам и всем новосибирцам к этому стоит отнестись с большим вниманием.

Территории городов подвержены поступательному урбанистическому развитию или процессу созревания, которые отражены на рис. 1.

Развитие урбанизированных территорий [5, с. 27] (на основе текстов см. Правоторова А.А. ИНТЕГАЦИЯ КАК МЕХАНИЗМ ГОРОДСКОГО РАЗВИТИЯ – Новосибирск: НГАЭиУ, 2004, стр. 27 п 3.5 Механизмы урбанизации)

Первая фаза развития капитализма стремится к безудержному накоплению, поэтому экстенсивна по форме до жестокой агрессии. Регулятором развития становится конкуренция. Пока ресурс экстенсивного развития не исчерпан, предприниматель ориентирован на банальное увеличение сферы влияния и рост капитала. Для города это выражается хищническим захватом территории, политическим лоббированием снятия ограничений в градостроительных регламентах, значительным уплотнением городской застройки, редукцией планировочных элементов (прямоугольная сетка улиц), приоритетом земельной инвестиционной политики. Это вполне закономерно, но по мере повышения концентрации функций и наращивания городской ткани планировочного структурированного каркаса возникают непримиримые противоречия, являющиеся точками бифуркации социальных конфликтов. Два пути разрешения проблем очевидны: либо нагнетание конфликта приведет к политическому кризису, что отразится в пространстве деградацией целых планировочных районов, либо произойдет формирование правового поля, которое выстроит приемлемые для разных социальных групп правила игры. В этом случае территории могут стать комфортны не только с точки зрения качества среды для проживания, но и для развития бизнеса и инвестиций. Примером может послужить создание центрального парка в Нью-Йорке. Под давлением городской общественности в 1853 году нью-йоркская законодательная власть выделила 700 акров (2,8 км²) земли от 59-й до 106-й улиц для строительства парка, на которое планировалось потратить 5 миллионов долларов. Впоследствии это гигантское публичное пространство переживало разные времена расцвета и упадка, но городское сообщество всегда находило пути для поддержания этого природного искусственного ландшафта.

Новосибирск до сегодняшнего дня в стадии активного экстенсивного пути развития. Планировочный каркас позволяет заполнить городской тканью еще многие пустующие пространства, не говоря уже о реконструкции и уплотнении сложившейся городской среды. Поэтому предпосылок к переходу от концентрации к функциональной интеграции и дифференциации городских территорий на первый взгляд нет. Социализация горожан при СССР по профессиональному, а не территориальному принципу способствовала автоматизации социума. Создается впечатление практического отсутствия потребности в публичных пространствах, что провоцирует захват парковых земельных участков, нарушения красных линий, деградацию бульваров, вырубку зеленых насаждений под парковочные места для автомобилей. При этом разница между публичным общественным пространством и коммерческим публичным пространством ментально стирается. В некоторых случаях общественное пространство даже проигрывает конкурентно коммерческому, так как коммерческое развивается по маркетинговым схемам и имеет намного превосходящее бюджетное вложение. Такая тенденция характерна для многих мегаполисов мира.

Лидер ОМА, голландский архитектор Рэм Колхаас излагает свою концепцию города будущего Generic City (Всеобщий город) [6 и 7, c. 1248 – 1258]. Generic City – вертикальный город, в котором улица умирает, и вместе с ней – пешеходное движение. Вся активность горожанина связана с коммерческим публичным пространством и с шопингом: инфраструктура, транспорт, культура, сфера развлечений, даже религия. По мнению Колхааса, здания крупных аэропортов являются неким объемно-планировочным прототипом будущего Generic City. Во многом такой прогноз считается реалистичным, особенно применительно к крупным городам Ближнего Востока, Южной Кореи, Китая, Индии и Японии.

В Новосибирске такая тенденция проявляется при создании торгово-развлекательных мегамаркетов. В случаях когда крупный объект шопинга и развлечения ориентирован на глобальную автомобилизацию, такой подход оправдан и именно поэтому располагается рядом со скоростными магистралями и транспортными узлами (ТРЦ «Мега»). Внедрение таких объектов в исторический центр не всегда оправдано, а в ряде случаев разрушительно для целостности городской среды. Новосибирские ТРК «Аура» и «Роял-парк» не интегрированы планировочно и пространственно с окружающей городской тканью. По этой причине просто не рассматриваются возможные включения движения пешеходов со стороны ул. Горького для «Ауры» или со стороны Кропоткинского жилмассива для «Роял-Парка». Публичные пространства деградированы в угоду банальной функциональной потребности автомобилизации. ТРЦ в таких случаях становится закрытым внутри себя городом-островом, что не всегда хорошо складывается для формирования окружающей среды города.

Каждый этап урбанистического развития города характеризуется качественным позитивным процессом для городского социума (рис. 2). При этом следует отметить, что влияние урбанизации на социальное пространство происходит по принципу обратной связи [1], поэтому позитивное развитие городских отношений ускоряет процесс урбанизации.

Влияние урбанизации на социальное пространство

Концентрация не бесконечна. Кризис наступает с истощением земельных, трудовых и инфраструктурных ресурсов. Наступает интеллектуальная эра интеграции, развития партнерских отношений. Экстенсивное развитие города сменяется интенсивным, поэтому публичные пространства могут стать основой или ресурсом для нового партнерского девелопмента. Развитие комфортных территорий повышает капитализацию недвижимости, мотивирует приток горожан, что с формированием якорных функций поддерживает эффект синергии. Отдельные здания трансформируются в мета-архитектуру, которая поддерживает многофункциональность, возможность интеграции и дифференциации функций, гибкость использования и простоту трансформации пространства под социально-экономические изменения. Мета-архитектура объектов прозрачна и открыта городу [3]. Мета-архитектура типологически стремится стать городом и становится базовым элементом городской среды. Городская ткань сращивается с публичным пространством, которое превращается в мутирующую «плазму» [2] («городскую кожу»), гибко реагирующую на все проявления пестрой городской жизни и экономической динамики постиндустриального капитализма.

Сегодня лишь редкие предприниматели могут позволить быть на шаг впереди урбанизированных процессов, которые могут дать в будущем значительные дивиденды. Но пока, к сожалению, создание благоприятной городской среды в сознании предпринимательского слоя прочно отложено как налоговое обременение и поддержка популистского имиджа правящей политической элиты. Слишком велики риски, отстает инновационное экономическое образование, формирующее культуру органичной сложности, приучающее к проектированию не конечного результата, а постоянного позитивного процесса развития. Что касается остального в основном пассивного городского сообщества, то оно терпеливо ждет жесткой политической воли от власти разных уровней.

Тем не менее в мире существуют интересные примеры проявления такой политической воли. Особенно это характерно для стремительно развивающихся стран так называемого третьего мира. Ярким примером можно назвать продвижение мэром бразильского города Куритиба Жайме Лернером реконструкции улиц под пешеходные пространства. Предприниматели и горожане-автомобилисты выступили с категорическим осуждением идеи. Экономические выкладки и транспортные трафики подтверждали теоретическую обоснованность протестов. Поэтому протестующие обратились в суд. Но Лернер, не дожидаясь решения, дает самовольное распоряжение о реконструкции четырех улиц под пешеходные пространства, причем в кротчайшие сроки, буквально за три дня. Суд полностью поддерживает иск автомобилистов и представителей малого бизнеса. Возмущенные наглостью мэра они спешат на улицы для остановки процесса реконструкции, но видят праздник детского рисунка с размещением полотен прямо на брусчатке пешеходного покрытия. Результат действий мэра прост: детские праздники становятся ежегодной традицией, пешеходное пространство повышает капитализацию недвижимости и способствует развитию бизнеса, противники становятся сторонниками реформ главы города.

В Новосибирске можно бесконечно ждать политической воли или урбанизированной зрелости городской культуры для актуализации потребности в публичных пространствах. Но успешный предприниматель всегда на шаг впереди. Именно урбанизация может стать катализатором для инновационной деятельности и конкурентоспособности города (рис. 3). И это актуально для развития города до уровня мирового глобального узла.

Процесс создания инновационной активности и инвестиционной привлекательности для городов

И это сегодня возможно даже в условиях недостаточной урбанизированной зрелости городов. Для стимулирования процессов интеграции и дифференциации можно создавать публичные пространства социокультурных кластеров: парков и скверов, улиц «золотых миль», площадей.

В Новосибирске такими могут стать пешеходная улица Ленина, «золотая миля» Красного проспекта от часовни до площади Свердлова. Сама площадь Свердлова, объединяющая такие культурные и развлекательные функции, как Художественный музей и Художественное училище, Областная библиотека, выставочные залы Союза художников, Государственный концертный зал, храм Александра Невского, сквер с памятником архитектору А.Д. Крячкову, бульвар с памятником А.И. Покрышкину и монументом в честь Победы, также может стать настоящим социокультурным центром. Для этого можно вернуть либо образовательную, либо создать культурную функцию (например, центра современного искусства) при реконструкции бывшего здания реального училища с выносом детской больницы в новое и соответствующее всем нормам здание. Позитивным можно считать развитие публичных пространств с концентрацией функций парковой территории при детском астрофизическом центре с запланированным строительством политехнического музея и сколковской школы, реконструкцию улицы Ильича под пешеходное пространство с созданием подземного парковочного пространства, реконструкцию набережной Оби с формированием исторической мемориальной зоны «Городское начало». Возможны решения и более сложных задач: превращение деградированных пространств при помощи дизайна городской среды и создания партнерской программы развития городских территорий. Например, сегодня актуально создание узкого пешеходного театрального бульвара, соединяющего скверы театра «Глобус» и театра Оперы и Балета. Очень востребована реконструкция публичных пространств площади Маркса и прилегающих территорий, что могло бы сделать комфортным центр Левобережья и одновременно повысить капитализацию недвижимости.

Продвижением этих идей могут стать спортивные и культурные массовые мероприятия, проводимые городом или корпоративной культурой предпринимательства, социальные проекты и воркшопы. Именно большое количество и разнообразие социальных действий и событий создадут заказ на комфортные публичные пространства.

Социокультурные кластеры, связанные пространственным каркасом, в виде публичных пространств, проникающих в мета-архитектуру коммерческих сооружений, сформируют новое архитектурное лицо города. Они станут настоящими символами органичной целостности и отражением новой миссии Новосибирска, которую горожане выработают в партнерском диалоге между властью, бизнесом и горожанами. Такой этап станет началом формирования сложной городской культуры.


Литература:

1. Бурдье П. Социология социального пространства / П. Бурдье; пер. с фр.; отв. ред. перевода Н.А. Шматько. – М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2007. – (Серия Gallicinium).

2. Гутнов А. Четыре проблемы архитектуры будущего / А. Гутнов, И. Лежава // Современная архитектура; пер. с фр. «L’architekture d’au jourd’hui». Советская архитектура. – 1970. – № 1.

3. Ирбитская И. «Методика мета-архитектуры», Центр градостроительных компетенций РАНХиГС, Москва, 2012 г. материалы лекции.

4. Правоторова А.А. Город и наследие / А.А. Правоторова, В.Л. Гусаченко. – Новосибирск: Научно-производственный центр по сохранению историко-культурного наследия Новосибирской области, 2002.

5. Правоторова А.А. Интеграция как механизм городского развития. – Новосибирск: НГАЭиУ, 2004.

6. Тарасова Л.Г. Взаимосвязь процессов управления и самоорганизации в развитии крупных городов / Л.Г. Тарасова. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2009.

7. Koolhaas R. S, M, L, XL / R. Koolhaas, B. Mau. – New York: Monacelli Press, 1996. – S. 1248 – 1258.


Архив журнала "Управление развитием территории", № 1/2014 г.