01.11.2016

Стратегия «Зелёный щит» как путь к устойчивому развитию городских агломераций

Авторы статьи: Дмитриев Алексей Владимирович, юрист, эксперт Общественной палаты г.о. Химки, член Общественного совета при руководителе Администрации г.о. Химки. Хлынов Антон Юрьевич - генеральный директор ООО «Научно-исследовательский и методический центр «Институт земельных и кадастровых отношений».


Мало построить и развивать город, необходимо еще сделать так, чтобы в нем можно было жить комфортно (хотя бы относительно) и безопасно, обеспечивая и в самом городе, и в его окружении (субурбии) социально-экологическое благополучие. Эту нехитрую мысль приходится повторять все чаще. Развитие городов России, особенно столичного региона, ведется вширь за счет того, что вырубаются леса, застраиваются поймы рек, луга, бывшие сельскохозяйственные угодья. У такого расширения есть неизбежные последствия: снижается качество воздуха, воды, ухудшается почва, возрастают нагрузки на здоровье людей, живущих в таких районах. В конце концов растет смертность, и получается, что за непродуманную градостроительную политику люди платят огромную цену. Это хорошо понимали проектировщики Москвы в 1935-м году, когда был утвержден защитный лесопарковый пояс столицы и оставлены «зеленые клинья» городских лесов, направленные к центру города. Этот зеленый каркас долгое время был неприкосновенен, пережил опустошительную войну и даже сам выступил как средство обороны, укрывая защищающих родину солдат и военную технику. Спасенные жители столицы отплатили своеобразно: с 1970-х годов начинается бурная застройка лесов защитного пояса, и к 2017-му году, объявленному Президентом России Годом экологии, мы подходим меньше чем с третьей частью тех зеленых зон, которые когда-то входили в защитный пояс.

По данным Росстата, количество автотранспорта в московском регионе в период с 1990 г. по 2014 г. выросло с 1101360 до 6018000, а площадь вводимого в эксплуатацию жилья возросла с 4637000 до 9713000.

За удобства жизни в городской среде человек платит многочисленными негативными факторами вредного воздействия: повышенным загрязнением воздуха продуктами сгорания автомобильного топлива и мелкодисперсной пылью, виброаккустической нагрузкой, концентрацией вредных веществ в воде и почве. Отдельный фактор негативного воздействия представляет ставшая «модной» при благоустройстве городской среды тенденция к запечатыванию почв, замены экологически эффективных пространств на искусственные покрытия из плитки, асфальта и бетона. Все перечисленные материалы имеют свойство аккумулировать тепло и создавать над городом в жаркое время года «тепловые острова», столбы перестойного раскаленного воздуха, губительного для людей с дисфункциями сердечно-сосудистой системы и органов дыхания.

Из 102 важнейших болезней, групп болезней и травм, которые рассмотрены в Докладе о состоянии здравоохранения в мире Всемирной ассоциации здравоохранения за 2004 г., факторы экологического риска вносят свой вклад в общее время болезней по 85 категориям, причем 23% от общего числа смертей и 24% от общего числа заболеваний обусловлены непосредственно неблагоприятным экологическим состоянием.

Единственным фактором снижения вредных воздействий, обусловленных городской средой и транспортом, является природный комплекс – других средств сохранения среды, благоприятной для здоровья человека, просто не существует.

По данным итогового рейтинга экологического благополучия регионов России за 2015 г., составляемого организацией «Зеленый патруль», Московская область находится на 81-м месте по стране, причем такое положение стабильно сохраняется по данным наблюдений с 2008 г. Наряду с интенсивным притоком населения в регион, увеличением числа автомобилей наблюдается устойчивое увеличение заболеваемости, в том числе онкологией.

Площадь лесов в Московской области составляет чуть более 2 млн га. Казалось бы, это не маленькая цифра. Пожалуй, нельзя с этим не согласиться. Однако проблема состояния природного (прежде всего – лесного) комплекса региона не столько в сохранении площадных показателей, сколько в том, что леса Подмосковья, во-первых, сильно фрагментированы, во-вторых, испытывают сильнейшие рекреационные нагрузки и так называемое «буферное» влияние прилегающих застроек, негативно влияющих на гидроклиматический режим залесённных поверхностей. Кроме того, многие леса, не входящие в состав государственного лесного фонда (прежде всего – городские леса, леса «Новой Москвы» и леса в составе земель обороны и безопасности), слабо защищены юридически от потенциальной возможности их вывода под застройку. Вместе с тем развитие транспортного комплекса региона практически не учитывает фактор фрагментации: новые трассы проектируются так, что цельные лесные массивы разрезаются на мелкие части и в значительной степени утрачивают свои экологические и средозащитные свойства. Более того, ряд проектных решений вообще никак не обусловлены решением транспортных проблем региона, а нацелены лишь на обеспечение доступа к территориям потенциальной застройки для увеличения так называемой «инвестиционной» привлекательности будущих градостроительных проектов.

В настоящее время лесистость территории Московской области составляет примерно 40-45%. Для природной зоны, в которой расположен регион, – зоны хвойно-широколиственных лесов это означает, что у природы за весь период активного хозяйственного (за последние 20 лет – преимущественно градостроительного) освоения территорий человеком здесь изъято более 50% природного пространства. Однако если рассматривать Московскую агломерацию в целом (территория, включающая саму Москву и прилегающую к ней зону примерно в 70 км от МКАД), то лесистость здесь составит менее 30%, а степень преобразования (антропогенной) трансформации природного пространства здесь составит уже более 60%. И эта трансформация столь значительна, что уже сейчас в границах Московской агломерации наблюдаются достаточно серьёзные изменения климатических (мезоклиматических) условий и гидрологического режима рек и водоёмов. Умеренно-континентальный, весьма благоприятный для жизнедеятельности климат нашей природной зоны в границах агломерации постепенно приближается по своим качествам к условиям, характерным для сухих степей и полупустынь. К этому приводят прежде всего значительные и всё более увеличивающиеся площади так называемых запечатанных земель (территорий). Если внимательно посмотреть на пока что ещё в большинстве своём скрытые от глаз общественности генеральные планы развития городских округов, городских и сельских поселений ближнего Подмосковья, то станет понятно, что площадь предназначенных к «выводу» под асфальт и бетон поверхностей в перспективе всего лишь каких-то 15-20 лет увеличится не менее чем на 30%. Если эти «генеральные планы» муниципальных и региональных властей Москвы и Московской области сбудутся, то о прекрасах Подмосковной «Швейцарии» точно можно забыть и готовиться к тому, что цена на чистый воздух (отдых у воды или в лесу, дом у опушки) и воду (естественные источники питьевого водоснабжения станут не пригодными к использованию) сильно возрастёт.

И давайте не будем забывать ещё об одной назревшей проблеме современного российского общества, о которой недавно сказал Владимир Путин, – о проблеме отсутствия у нас в стране цивилизованной отрасли обращения с отходами. Московского региона эта проблем касается в первую очередь. По официальным данным – 12 млн тонн отходов в год образует только одна Москва. Примерно столько же – область. По неофициальным данным различных общественных экологических организаций, Московская агломерация образует порядка 100 млн тонн отходов в год. Большая их часть вывозится на полигоны ТБО, многие из которых давно выработали свой ресурс и требуют закрытия. Другая часть отходов утилизируется на мусоросжигающих заводах, число которых Правительство Московской области планирует в ближайшее время увеличить до 15. Лишь небольшая часть отходов (не более 5%) идёт во вторичную переработку. Нет в регионе современных и эффективных предприятий по переработке отходов, зато есть планы всё большего расширения урбий и субурбий, всё большего увеличения количества образующихся коммунальных, промышленных, медицинских и других отходов, а значит, при нерешённых острых экологических проблемах есть далеко не радужные перспективы достигнуть пика социально-экологической напряжённости и оказаться на пороге настоящей социально-экологической катастрофы.

Сейчас чиновники перестали говорить слова «природная территория», «естественный ландшафт» – и уровень, и профиль образования уже не те – а звучат слова «неосвоенная территория» и «незастроенные земли». Москва с ближним Подмосковьем уже сейчас самый перенаселенный регион России, хотя он составляет всего 0,3% площади от российских территорий, живет здесь более 15% населения всей страны. Города сдавлены пробками и стоящими окно в окно домами, воздух и воды почти всюду в Москве и Подмосковье просто вредны для дыхания – разрушенная среда жизни уже собирает урожай человеческих жизней. Однако в вопросах экологии, как и в вопросах застройки городов, последствия принятых (или вовремя не принятых) управленческих решений становятся очевидны не сразу. Иногда они наступают через десятилетия. То есть нынешнее поколение, безучастно глядящее на рубки лесов, уничтожение городских парков, так любимых большинством горожан лугов у рек и водоёмов, охотно дополняющее столичную квартиру домом в коттеджном поселке за городом, просто берет благоприятную среду взаймы у собственных потомков, которые уже получают в наследство грязный воздух, хронические болезни и клубок неразрешенных проблем. Однако данный посыл адресован, прежде всего, муниципальным, региональным и федеральным управленцам, отвечающим за пространственное развитие территорий, градостроительную и экологическую политику не только в московском регионе, но и в стране в целом. Зачем же так бездарно использовать (вернее – не использовать) огромный пространственный (и природный) потенциал России, продолжая её переселять в Москву и ближнее Подмосковье? Подход явно не государственный, политически и стратегически не верный. Энергию градостроительного комплекса московского региона необходимо направить на развитие других регионов. Москве же и области необходимо научиться развивать свои экономики иным способом, превращая отходы в доходы, и начать снабжать экологически чистой продукцией «с поля» и «из-под коровы» так жаждущих ее жителей урбий и субурбий.

Стало очевидно, что необходимо воссоздать, насколько это возможно, защитные пояса городов, максимально укрепить их, дополнить и оборонить от покушений. Так родилась идея зон с особыми условиями обеспечения экологической безопасности. Подмосковье уже находится в нижней пятерке регионов России по состоянию окружающей среды, наступивший кризис требует срочных мер. Инициатива экспертов-экологов была поддержана Общероссийским народным фронтом, который облек мысли ученых в более популярную форму, сформулировав стратегию «Зеленого щита»: запретить вырубку зеленых зон в 70 километрах вокруг города, вывод территорий из состава лесного фонда и разорительные сплошные рубки в этой зоне. Но неправильно думать, что стратегия «Зеленый щит» нацелена только на защиту леса. Важная часть стратегии – объединить ведущуюся по отдельности охрану природных объектов. Есть меры по защите леса, по защите воды, почвы, воздуха, но в итоге «у семи нянек дитя без глазу»: природный комплекс, как единое целое, остался без охраны. Практически никак не защищены ни законом, ни государством городские леса, переданные местным властям, парки и скверы, зеленые зоны во дворах. Из-за таких пробелов природный каркас города – это уже не единое целое, не сеть зеленых зон, поддерживающая улицы и дома, как кровеносные сосуды в человеческом теле. Скорее, получаются отдельные маленькие «зеленые островки», которые не могут не только сохранить город пригодным для жизни, но даже и сохраниться сами. Как правило, раздробленная на много кусочков природная среда постепенно рушится, поскольку вместо единой сети становится горстками обособленных друг от друга территорий, каждая из которых уже не может выдержать ту нагрузку, которая ложится на нее.

Первым шагом в этой стратегии стало написание законопроекта, который смог бы объединить природные территории и хотя бы как-то защитить городские зеленые зоны, которые сейчас не защищены в принципе.

Идея назрела давно и сразу получила активную поддержку: на сайте Российской общественной инициативы необходимые для рассмотрения Госдумой сто тысяч подписей были собраны меньше чем за месяц. Стратегию публично поддержал Президент. А вот дальше начались сложности. Огромная чиновничья и коммерческая машина, уже набравшая ход и перемалывающая зеленые зоны Москвы и Подмосковья, обратилась против «Зеленого щита». Законопроект стал покрываться пылью в столах чиновников, потребовалось личное вмешательство Президента, чтобы он дошел до первого чтения в Думе. К сожалению, итоговый документ, отправившийся на подписание главе государства (Федеральный закон от 03.07.2016 N 353-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части создания лесопарковых зеленых поясов»), сильно отличается от того, за что голосовали люди на «РОИ», местами даже противоречит первоначальной канве. Впрочем, никто и не говорил, что воссоздание системы поддержания благоприятной окружающей среды – дело легкое. Особенно в наших реалиях, когда экология остается чем-то чудным и непонятным, планировать свою жизнь даже на десять лет вперед не принято, а вот про сиюминутные интересы бизнеса разговоры не смолкают никогда.

Тем не менее задел создан: включение в зеленый лесопарковый пояс все-таки дает зеленым зонам в городах хотя бы минимальную защиту, хотя и не усиливает защищенности официально поставленных на учет лесов.


Архив журнала "Управление развитием территории", выпуск № 2/2016.