30.04.2020

Идеалы городской культуры

Продолжаем публикацию курса видеолекций по философии города доктора философских наук, профессора кафедры философии Омского государственного педагогического университета, методолога Института территориального планирования «Град» Галины Горновой.


I. За долгую историю существования города в культуре сложились его объективированные формы.

Они объективированы, во-первых, в текстах, во-вторых, в деятельности и поведении людей. Эти формы складывались в процессе рефлексии человека над городской жизнью.

Поскольку речь идет о духовном мире человека, независимо от его профессиональной принадлежности, здесь не могут рассматриваться ни профессионально-градостроительные, ни абстрактно-научные (или же философские) формы постижения города.

 Первоначально познание тяготеет к образности, к чувственным формам постижения реальности.

 Среди таких форм на первом месте оказывается идеал, сила которого заключается в его всеобщем распространении.

 Далее оказывается, что идеал находит свою конкретизацию, а отчасти и обоснование в мифе.

Идеал и миф отображают феномен города в его целостности, в единстве сущности и явления.

В то же время даже на уровне массового сознания имеется стремление к постижению и лаконичному выражению сущности города. Оно находит свое выражение в метафоре.

Идеалы, ценности и нормы городской культуры формировались в ходе исторического развития города. Они фиксируют ряд возможных образцов, моделей воспроизводства человека городского (homo urbanus), присваивая которые человек выстраивает свой тип отношений с городом.

Городской идеал – это единство, синтез идеала города и идеала горожанина.

Идеал города выступает носителем определенного устройства города, характеризует условия и образ жизни населения, оказывается связан с определенными философскими учениями.

Идеал горожанина, как правило, формируется на основе идеала города, является производным от него, и, по сути дела, является идеалом человека в его социальном качестве.

Идеал города – это всегда некая абстракция. Идеал характеризуют в основном безотносительно к какому-либо городу. Идеал города – это некое "чистое, урбанистическое" состояние. Идеал города морально нагружен. Область знания, которая продуцировала идеалы города (философия, религия, искусство), с необходимостью оказывается "замкнутой" на этику. Как правило, мораль есть последнее основание идеала.

Идеал оправдывается богами, добром, идеей - всем тем, что является своеобразным этическим материалом идеала.

В ходе исторического развития городской идеал эволюционировал. Рассмотрим эволюцию городских идеалов от античного до современного.

Античная культура возникла как культура гражданской общины, развивалась как культура античного города-государства, и своего апогея достигла в период расцвета полисов.

Своеобразие античного полиса состоит в том, что он представляет собой единство города и государства.  

Несмотря на то, что идут споры, городом ли является полис или это вовсе не город – его можно назвать узловым моментом развития городской культуры.

Перечислим признаки античного (греческого) полиса:

1) гражданская община – определенным образом организованная общность людей;

2) народное собрание – высший государственный орган, управляющий гражданскими институтами и воинским ополчением;

3) уважительное отношение к земледельческому труду как способу жизни; (Собственный труд на собственной земле – высшая ценность. Сакральность земли).

Земледельческий труд в полисе

Город и окружающая его природная среда в Греции не противостояли друг другу, как две враждебные силы, а, наоборот, составляли некое гармоническое уравновешенное эстетическое единство.

Две стороны этого единства: эстетическая – город вписан в ландшафт, практическая – горожане занимаются сельскохозяйственным трудом.

Итак, важнейшая отличительная особенность нормального греческого города, воспринимаемая как нечто парадоксальное, если подходить к этому сугубо своеобразному историческому явлению с привычными для нас мерками и понятиями, заключалась в том, что основную массу его населения, его структурное ядро, составляли люди, тесно связанные с землей и живущие преимущественно за счет доходов от сельского хозяйства.

(Работа на земле – почетна. Одиссей. Ты гражданин, пока владеешь участком земли).

4) единство граждан на основе близкого к равенству благосостояния, при котором  чрезмерное богатство, как и бедность, являлось нежелательным; (Своего рода «средний класс»).

5) небольшая численность общины и обозримость территории полиса.

Можно провести параллель с современными городскими реалиями: наличие гражданского общества, среднего класса, институты городского самоуправления, которые в России утрачены, плотность и многофункциональность застройки, которая характеризует качественную городскую среду.

Отличие – земледельческий труд в полисе, т.е. полугородской-полудеревенский уклад. Но – это тоска по природе в городе. По городу-саду.

Полисы являлись структурообразующими элементами цивилизации, и процесс основания городов понимался как отделение космоса от хаоса. Натурфилософские учения о едином Космосе построены на идеале единства человека и Космоса, на основе этого единства и строится гармоническое существование человека.

Полис выступал своеобразной проекцией космоса на землю. В символически организованном пространстве центр города мыслился центром мира, становился точкой отсчета в системе духовных координат. Изменялась топография мира. За пределами города оставался хаос, энтропия, ничто, небытие. В полисе мир становился упорядоченным. В центре этого мира стоял человек, который на равных общался с другими людьми и с самим космосом.

II. В античности сформировались два основных городских идеала: классический  идеал и  космополитический идеал.

Античный классический городской идеал теоретическую оформленность получил в трудах Платона и Аристотеля. В "Государстве" и "Законах" Платона, "Политике" Аристотеля рационализировались представления о полисе как особой социальной реальности, о желаемых социальных качествах гражданина-горожанина, рассматривались действительно существовавшие государственные устройства: афинское, лакедемонское, критское, карфагенское и другие, а также заведомо вымышленные – например, государство атлантов.

Общим для этих произведений был универсалистский подход: обосновывалась мысль, что полис был высшей формой человеческого объединения, достижение счастливой, добродетельной жизни возможно было только в полисе, который представлял собой целое, единое, Благо, а люди выступали реальной множественностью в рамках этого целого.

Платон полагал, что одни и те же начала имеются в государстве и в душе отдельного человека, и даже число их одинаково, то есть основа единства человека и города-государства определяется структурой души. Трем сословиям государства соответствуют три начала человеческой души, а пять типов душевного склада соответствуют пяти типам государственного устройства.

В.Т. Звиревич, описывая платоново понимание соотношения человека и города, изобразил государство как "макроантропос", а человека как "микрополис".

На основе классического идеала города-государства (полиса), возник идеал гражданина, для которого возможность благой жизни существовала только в рамках полиса. Сам полис становился высшей ценностью. В иерархии ценностей он мыслился как Благо, Единое.

Б. Рассел указывал, что основная смысловая доминанта для человека эпохи расцвета полисов, ее нерв, – это верность человека городу.

Связь между гражданином и государством была непосредственной: ни кровные узы, ни профессиональные объединения не выступали промежуточными звеньями. В перечне добродетелей характеристика человека как гражданина всегда стояла на первом месте.  Полис выступал единственной реальностью, в которой могла быть реализована сущность индивида. Высшее благо было тождественным для отдельного человека и для полиса. 

III. В это же время начинает формироваться другой вектор общественного развития – космополитизм.

Античный космополитизм – это мировоззренческая ориентация, отрицающая полисный суверенитет традиционной культуры, патриотизм. Космополитизм этого типа развивался школами софистов, киников, стоиков, идеал человека в его социальном качестве в нем иной, нежели в античном классическом городском идеале.

Но, несмотря на общность принципов космополитизма, каждая школа содержательно отличалась друг от друга в решении этой проблемы. В результате были выработаны несколько отличные друг от друга городские идеалы.

Античный космополитический городской идеал представлен двумя основными разновидностями:  софистическо-киническим и стоическим идеалами.

Софистическо-кинический космополитический городской идеал складывался в школе софистов. Их традиционно относят к первым космополитам, так как они сочли, что обучать следует все человечество, а не только соотечественников. Платон называет их неразборчивыми в средствах торговцами знаниями, которые "развозят знания по городам и продают их оптом и в розницу всем желающим". Из их положения о возможной истинности любого суждения вытекает как обоснование патриотизма, так и обоснование космополитизма.

Космополитизм софистов и частично киников от космополитизма стоиков отличает, прежде всего, его социально-психологическое обоснование. Софисты выступали как странствующие учителя, путешествующие из города в город. Они были лишены поддержки полиса, чаще пребывали среди чужестранцев и могли рассчитывать только на собственные силы. Деятельность софистов, берущих плату за обучение, рассматривали как разновидность ремесленной, то есть унизительной. Им приходилось с трудом пробиваться в жизни, и чтобы достичь успеха, они переезжали из одного города в другой. Подобный образ жизни и явился одной из основ их космополитической ориентации.

Воззрения киников были более радикальны. Они полагали, что счастье можно достигнуть через отказ от богатства, славы, полиса, отвергали общепринятые обычаи, правовые и нравственные нормы.

Киник Диоген Синопский не считал себя связанным законами города. Он заявлял: "Я – гражданин мира", считая, что по причине распущенности и дурных нравов людей, далеких от естественной, природной жизни, закон в полисе не является структурообразующим элементом. Поэтому город не выступает носителем блага и справедливости, следовательно, достижению эвдемонического идеала он не только не способствует, а, напротив, препятствует.

Диоген Синопский говорил, что люди собираются в города, чтобы обороняться от внешних врагов, но при этом делают самые неслыханные вещи, будто именно ради них они и собрались в одном месте.

Спрошенный кем-то, почему люди в городе подают милостыню попрошайкам, а философам – никогда, Диоген ответил: «Потому что предполагают, что хромыми и слепыми они еще могут стать, а философами – никогда».

Город перестает быть не только высшей ценностью, но и ценностью вообще, поэтому вполне оправданно прагматическое отношение к нему. И изгнание не является чем-то пугающим.

Когда какой-то человек пожаловался, что умрет на чужбине, Диоген сказал: «Не печалься, глупец. Дорога в Аид отовсюду одна и та же». А когда какой-то человек попрекнул его изгнанием, он возразил: «Но ведь именно благодаря ему, бедняга, я и стал философом». 

Кроме того, многочисленные войны этого периода продемонстрировали, что не только человек смертен, но и города подвержены разрушению. Когда Александр Македонский спросил киника Кратета хочет ли он, чтобы его родной город Фивы был восстановлен, он ответил: "Зачем? Придет, пожалуй, новый Александр и снова разрушит его".

Стоический космополитический городской идеал демонстрирует космополитизм иного порядка, иной идеал социальности.

Но в сходных ситуациях ответы стоиков захватчикам напоминали ответы киников: "Когда родной город Стильпона был захвачен, когда он потерял жену, потерял детей, а сам вышел из охватившего все пожара один, но по-прежнему блаженный, Деметрий, прозванный из-за множества уничтоженных им городов Полиоркетом, спросил его, потерял ли Стильпон что-нибудь, и тот ответил: "Все мое благо со мною!" Сенека называет этот ответ речью стоика, который проносит свое благо нетронутым через сожженные города. 

От всех вышеперечисленных эллинистических учений космополитизм стоиков отличает, прежде всего, его онтологическое обоснование.

Они рассматривали Вселенную как город, объединяющий людей и богов. Космос воспринимался стоиками как единая гражданская община богов и людей – Космополис. Общее гражданство богов и людей обусловлено сходством их природы: и те и другие наделены разумом.

Космополисэто огромный город, охватывающий весь мир. Он всеобъемлющ, в нем растворяются все границы, все люди в нем равны, он управляется единой божественной силой – логосом. Граждане этого города зовутся космополитами.

Естественность для человека жизни в сообществе стоики доказывают наличием языка, врожденным чувством приязни к себе подобным, которые близки нам и равны уже в силу того, что они люди. Таким образом, человек оказывается согражданином всех людей – гражданином мира. Эта проблема до сих пор актуальна.

Э. Фромм: «Возможность действовать по совести зависит от того, насколько человек преодолел ограниченность своего общества и стал гражданином мира».

Реальный, земной город есть некое крохотное подобие вселенского града. Эпиктет понимал человека как "гражданина мироздания", как частицу вселенского града и, следуя универсалистской традиции Платона, утверждал, что "целое главнее части и город главнее гражданина".

Продолжая эту линию, Марк Аврелий считал назначением существ разумных следовать разуму и установлениям старейшего града, поскольку человек является гражданином высочайшего града, перед которым остальные города – что-то вроде домов. Разум, общий закон, духовное начало идет из этого общего города, потому что это сообразно разумной и гражданской природе человека. Марк Аврелий провозглашает: "Город и отечество мне, Антонину, – Рим, а мне, человеку, – мир".

Стоики возвращают и Космополису, и реальному городу его место в иерархии ценностей.

Они являются гражданами мира не потому, что им не важна судьба своего родного города, а потому, что они исполняют свой долг по отношению ко всей Вселенной. Но они уже знают о непрочности и хрупкости человеческой жизни. Необходимость, судьба управляет и людьми, и городами. Сенека пишет: "Все непрочно – и частное, и общественное; судьба городов, как судьба людей, вертится колесом"

IV. Римская система ценностей была полисной по своим основным параметрам. Высшая ценность, которую знает римлянин, - это его родной город, его отечество (patria). Рим – вечная и бессмертная величина, которая переживет каждую отдельную личность.

Римские идеалы города и горожанина представлены двумя основными формами: республиканским и имперским идеалами.

 Республиканский идеал складывался как  полисный, он сохранял тесную связь с городом, который воспроизводил основы  полиса и civitas.

Идеал горожанина этого периода был по преимуществу аристократическим, очень ценились знатность и слава рода, которую человек должен был приумножить в служении общественному благу в гражданской и военной жизни, идеал человека в его социальном аспекте был близок античному классическому городскому идеалу.

Но если кризис классических греческих полисов был вызван внутренними противоречиями и внешними вторжениями и завоеваниями, то трансформация  civitas происходила еще и под влиянием включения городов в более широкое образование – империю.

Эта несравненно большая целостность, возникающая по социально-экономическим причинам, требовала идеологического подкрепления, началось формирование имперского идеала.

Если в классическом греческом полисе существовала оппозиция Полис – Хаос, то во времена Римской империи сложилась оппозиция Рим – не Рим. Рим становился имперским городом и подавлял другие полисы и civitas. Нарицательное существительное Город, правда, пишущееся всегда с заглавной буквы, стало вторым собственным именем Рима. Другие города могли разве что сохранять отголоски былой славы.

В имперском идеале горожанина, на что указывает Е.М. Штаерман, произошла трансформация человека по следующему идеологическому  вектору: от гражданина к подданному.

З. Фрейд для иллюстрации мысли о том, что идеалы, как собственно и сама культура, являются своеобразным психологическим механизмом защиты, приводит пример имперского идеала. Он пишет, что "даруемое идеалом право презирать чужаков вознаграждает их за униженность в своем собственном обществе. Пусть я жалкий, задавленный долгами и воинской повинностью плебей, но зато я римлянин, имею свою долю в общей задаче покорять другие народы и предписывать им законы" (Будущее одной иллюзии). 

V. На смену античным языческим идеалам пришел идеал христианский.

Свобода и гражданство перестали быть неразрывно связаны. Свобода гражданская, деятельная сменилась свободой духовной, направленной на поиски религиозной истины.

Раннесредневековый  городской идеал разрабатывался Августином Блаженным. Свои основные идеи Аврелий Августин связал с учением о двух градах. Августинианский идеал вечного града Божия – это образ, противоположный образу языческого вечного города, это идеальный анти-Рим. Небесный град – это религиозный идеал, который не совпадает ни с чем реально существующим, это трансцендентное начало, которое образуют люди, живущие в Боге. Град Божий (странствующий град – "civitas peregrina") существует внутри града земного, который преследует этот небесный град. Оба эти града тесно переплетены, отдельный человек может совмещать в себе начала обоих градов: борьба этих двух начал, по мнению Августина, составляет основу исторического процесса. Если предположить, что Августин был знаком с идеей стоиков о Космополисе, городе людей и богов, то можно сказать, что он разделил этот единый город на две части и придал ему динамику, заставив один город странствовать внутри другого.

Идеалом горожанина является человек, принадлежащий Небесному Граду, который ищет славу в Боге. Будущие граждане Небесного Града не имеют человеческой мудрости, их основная черта – благочестие, их ждет в будущем награда: возможность стать жителями Небесного Града вместе со святыми и ангелами. В Земном Граде они не основывают городов – они странники в этом мире. Это различение жителей града небесного от язычников, заблуждающихся жителей града земного, ломает границы прежних общностей. Теперь уже не город, не государство, не империя, а религия выступает неким объединяющим началом и соединяет людей в новые целостности.

VI. В зрелом средневековье сложился "средневековый дуализм города и деревни", в котором ярко проявилась антиномичность города и деревни.

Эти две формы поселения со своими экономическими укладами, образом жизни населения, "городским" и "деревенским" мировоззрением, нормами и ценностями культуры были противоположны друг другу. 

Основным отличием города от деревни явился такой типично городской атрибут как свобода – в разных ее проявлениях. Личная свобода проявилась в персональной независимости горожан; социальная свобода достигалась  встраиваемостью индивида в сложную общественную структуру города; экономическая свобода становилась возможной вследствие развития денежного хозяйства; новые грани духовно-религиозной свободы открывались благодаря восприятию города как  более привилегированного места спасения.

Гражданское сообщество перестало быть гомогенным. Сформировался массовый слой горожан, социальная структура средневекового города усложнилась. Внутри городских стен выделились в отдельные общности различные группы городского населения: ремесленные цехи, купеческие гильдии, консортерии, коммерческие ассоциации, клиентелы.

Такой сложности социальной системы не знал ни античный город, ни средневековая деревня. Горожанин был одновременно включен в разные уровни общения: семейное, муниципальное, приходское, военное, соседское. У него появилась определенная свобода выбора, в зависимости от ситуации он мог идентифицировать себя то с одной, то с другой группой.

Другой отличительной чертой средневекового города стало наличие городского права и формирование правосознания горожан. Особый интерес представляет иммунитетное право, с его принципом: "городской воздух делает свободным". Окончательная формулировка этого принципа принадлежит Якобу Гримму. Зависимый человек (серв, кнехт) освобождался от власти господина, добравшись до города и пройдя за его крепостные стены.

В ранних городских установлениях не существовало никакого "срока давности", дававшего свободу: кнехт с момента своего появления на городской (иммунитетной) территории исключался из-под власти своего прежнего сеньора и оказывался под защитой городского права. Лишь позднее был установлен определенный срок, по истечении которого зависимый человек становился свободным; срок этот далеко не всегда равнялся году и дню, но колебался от 6 недель до 10 лет. Таким образом, в средневековом городе реализовывалась еще одна степень свободы: население города из бывших крепостных превращалось в общину лично свободных.

В средневековом городе главным жителем города, "главным горожанином" был святой, покровительствующий этому городу. Пространство городов заселялось христианскими святыми, они становились патронами городов. Городские коммуны называли их именами республики. В Венеции – республика святого Марка, в Генуе – республика святого Георгия, святой Амвросий – в Милане.

Стремление к осуществлению высшей цели христианина – спасению души, благодаря надежде на адресную помощь святых заступников, мыслилось более достижимым. Город именно поэтому воспринимался как более привилегированное пространство спасения. "Особенною силой обладают молитвы святых. Молитва святого как бы принуждает Бога: она действует безошибочно, наверняка, и с ее помощью можно добиться чего угодно. Молитвы святых спасают от гибели грешный город и поддерживают его существование более шестисот лет". (Карсавин Л.П.).

VII. Научные открытия, технические изобретения, эксперименты дали возможность человеку овладевать силами природы. Великие географические открытия XVXVII веков расширили сферу торговли. Возобладало практическое отношение человека к миру: средневековые ценностные установки сменил интерес к земным ценностям, к собственной жизни, к ее комфорту. Обеспечить достойные условия существования должно было развитие науки и техники.

В Новое время развитие производства, товарно-денежных отношений, коммуникаций привело к появлению городов нового типа, социальная структурированность которых иная нежели в античности и средневековье.

Высказывание Ф. Броделя о том, что "города и деньги породили современный мир" можно смело отнести к этому периоду. Бэконовскую максиму "Знание – сила" cменило утверждение Б. Франклина "Время – деньги".

В индустриальном городе резко увеличилась численность населения, так как усложнились производственные процессы. Рост численности городского населения изменил социальную структуру общества.

Идеал города этого периода складывается как негативный идеал индустриального города и горожанина. Это прежде всего город с развитым промышленным производством и с постоянно увеличивающимся населением, среди которого преобладают выходцы из сел, которые плохо адаптированы к жизни в новых экономических и политических условиях. О. Шпенглер дает такое определение демократии этого периода: "Демократия - это политическая форма, при которой от крестьянина требуют мировоззрения горожанина". Философская проблема отчуждения в значительной степени инициирована особенностями городской жизни этого периода.

Позитивный идеал раскрывается в социологических работах              М. Вебера и В. Зомбарта, которые в своих исследованиях основное внимание уделяют тому, как духовные, идеальные начала проявляются в области хозяйственной жизни. Носителем этих идеальных образований – духа капитализма, духа предпринимательства – становится буржуа, в наличии этих образований состоит его коренное отличие от "естественного человека" традиционной культуры.

М. Вебер указывает на тесную связь протестантизма и капиталистического рационального предпринимательства, которая прежде всего начала оформляться в XVI в. в большинстве богатых городов, которые приняли протестантскую веру. Именно там складывался тип горожанина, который отличался набором ярко выраженных этических качеств (прежде всего: осмотрительностью, целеустремленностью, буржуазными воззрениями) от своих традиционалистских предшественников.

На этом этапе идеальный горожанин-буржуа формирует для себя достойную среду – оформляется вполне современная идея бытового комфорта, противопоставляемого аристократической избыточной роскоши.

VIII. Формируется общеевропейский рынок и связанная  с ним  европейская хозяйственно-культурная среда, узловыми пунктами которой являются города.

 Неравномерный рост городов приводил к неуравновешенности, ассимметрии в экономике. В привилегированном положении оказывались столицы национальных государств, они создавали национальный рынок, при этом росли, не переставая, и притягивали к себе людей и ресурсы.

В постиндустриальную эпоху некоторые города начали перерастать  границы национальных государств и стали "городами мира", превратились в ключевые точки мировой экономики.

К таким городам безоговорочно относят 3 города: Лондон, Нью-Йорк, Токио. В экономической теории мировых городов их обозначают как альфа-города и считают главным вектором экономического развития в глобальной экономике. Другие крупные города, такие как, например, Чикаго, Париж, Берлин, Сидней, Гонконг, Сингапур  классифицируются как бета  и гамма-города.

В таких городах более интенсивными становятся проявления человеческой активности, обостряются противоречия, всегда имевшие место в урбанистических процессах.

Современный идеал мирового города сложился в результате того, что ряд крупных городов мира обладает функциональными особенностями, вырывающими их из контекста национальной экономики, но в то же время прочно включающими их в экономику мировую.

Эти 3 «города мира», а также метрополисы менее крупных размеров с более узкими компетенциями превратились в ключевые точки мировой экономики и начали играть настолько важную роль, что некоторые ученые заговорили о конце государств.

Мировые города – это явление не только экономического порядка, но и общекультурного. П. Вайль отмечает, что на новом этапе происходит возврат старого, средневекового феномена " современная Европа все более и более состоит не из стран, а из городов".

В отличие от П. Вайля, О. Шпенглер, Л. Мамфорд, Ф. Бродель оценивают такую тенденцию негативно. Прежде всего, отрицательная оценка дается гигантским городам, которые весь остальной культурный ландшафт превращают в провинцию

В это же время усиливается глобалистическая тенденция, результатом которой является стирание индивидуальных различий, унификация социальных качеств человека. Города становятся похожи друг на друга, особенно в районах новой застройки, промышленных зон, "спальных" микрорайонов.

Идеальный житель мирового города характеризуется прежде всего социальной мобильностью, а необходимым условием для осуществления социальной мобильности является свобода. Эта свобода внутренняя и внешняя. Внешняя выражается прежде всего в свободе передвижения, свободном владении несколькими языками, высоком уровне профессионализма, который обеспечивает ему востребованность в мировом городе.

Негативный идеал отражен у О. Шпенглера. Он пишет о жителе мирового города: " Такой человек скорее умрет на мостовой, чем вернется на село. … Человек мирового города не способен жить на какой бы то ни было почве, кроме искусственной, ибо космический такт ушел из его существования…" Но надо отметить, что более распространенным является позитивная форма идеала.

Таким образом, в ходе исторического развития изменялся облик города, изменялись идеалы и ценности: одни утрачивали свою актуальность, другие обретали на новом этапе новый смысл, третьи появлялись как нечто совершенно новое. В идеалах, нормах и ценностях, порожденных городской культурой, проявляется смысл, сущность города и идеал человека в его социальном качестве. 

Современный город вобрал в себя все эти смыслы, в нем произошел процесс "снятия" сущностных особенностей античного, средневекового, новововременного, индустриального городских идеалов. Современный городской идеал представляет собой сложный синтез предшествующих идеалов, он существует как поликультурное, "полиидеальное", образование.