07.05.2020

Городская мифология

Доктор философских наук, профессор кафедры философии Омского государственного педагогического университета, методолог Института территориального планирования «Град» Галина Горнова рассказывает в новой лекции на URTMAG.RU об урбанистических идеалах, мифах и метафорах, которые помогают лучше понимать город и постигать его сущность.


Городская мифология составляет одно из измерений городской культуры.

Городская мифология является частью классической мифологии и развивается по тем же законам. Городская мифология – это совокупность мифов об основании городов и их гибели, о деятельности культурных героев, связанных с городами, о богах-покровителях, об особенностях и отличиях городов, о городских жителях и т.д.

Как одна из составных частей мифологического корпуса, городская мифология имеет черты и особенности, присущие классической мифологии и выполняет аналогичные функции.

Традиционно мифология понимается как мировоззрение первобытного общества, архаических культур; особый способ постижения действительности.

К особенностям мифологического мышления относятся:

  • синкретизм как следствие невыделяемости человеком себя из окружающего мира;

  • диффузность – неотчетливое разделение субъекта и объекта, материального и идеального, предмета и знака;

  • превалирование конкретных эмоционально-чувственных образов;

  • символизм, при котором одни предметы становятся знаками других;

  •  наличие особой логики, присущей мифологическому мышлению;

  •  вера в реальность мифологического содержания.

 В современном мире миф утратил свою тотальность, перестал быть основной культурной доминантой, но сохранился в виде некоторого пласта, уровня, культурной составляющей.

 Литература и искусство постоянно обращаются к мотивам и образам античной и библейской мифологии, писатели и художники черпают сюжеты и вдохновение из этого "первоисточника". И все длится Троянская война, все скрывается чудовище в лабиринте, и Одиссей все еще возвращается в Итаку.

 Но не только творцы художественных произведений "обречены" на это "вечное возвращение", все люди в большей или меньшей степени в своих снах, мечтах, воспоминаниях и фантазиях возвращаются к истокам, первоначалу. Иногда это сны о возвращении в город детства и воспоминания о том времени, "когда деревья были большими", а мир за порогом огромным и неизведанным.

М.Элиаде писал: "Земля родины всегда принадлежит сакральной географии. Для тех, кто уехал, город детства и отрочества непременно обращается в мифический".

 Исследователи традиционно выделяют разные виды мифов: мифы творения, космологические, солярные, астральные, лунарные, календарные, этиологические, эсхатологические, героические, близнечные и т.д.

 Условно, для обобщенного анализа, их можно разделить на три большие группы: космогонические – мифы творения и дополняющие их космологические, которые описывают законы этого сотворенного мира; этиологические – со свойственным мифу генетизмом объясняющие сущность вещи ее происхождением; эсхатологические – мифы, повествующие о конце всего сотворенного. Эта группа мифов появляется только в развитых мифологиях и остается относительно немногочисленной.

 Космогонические и этиологические мифы повествуют о случившемся в прошлом, о событиях, произошедших в начальных "сакральных" временах. Вектор времени эсхатологических мифов направлен в будущее.

2. Урбанистические мифы также можно условно разделить на три большие группы.

Урбогонические мифы (по аналогии с космогоническими: от греч. kosmogonia – происхождение мира; от лат. urbs – город + греч. gonia – рождение) – это мифы, которые повествуют об основании городов, иногда сочетая в себе при этом миф и историческое предание, и косвенно отражают тему космологического творения.

Урбогонические мифы – это своеобразный ответ на вопрос о происхождении города.

Городские этиологические мифы – это мифы, которые объясняют причины тех или иных явлений, событий, происходящих в городе.

Эсхатологические городские мифы – наиболее малочисленная группа мифов, содержащая пророчества, знамения, предупреждения о грядущей гибели города.

 Рассмотрим ряд урбогонических мифов на материале греко-римской мифологии. Освоение пространства и превращение дикой земли в обжитую, структурирование хаоса и основание городов происходило по прямому указанию богов – Зевс обозначил место, где Ил должен был основать новый город, сбросив с неба деревянную статуэтку Афины Паллады. Так появилась Троя. Дельфы возникли вокруг храма, который, в свою очередь, был построен в центре земли (мифический пуп земли). Зевс послал с Востока и Запада двух орлов, место их встречи и явилось центром мира.

 Урбогонические мифы содержат целый ряд наслоений. Так основателями Фив, одновременно, считаются Кадм и братья Амфион и Зет. Более поздняя античная традиция согласовывает эти мифы, приписывая братьям укрепление нижнего города.

В мифе о Кадме встречаются два очень распространенных мотива: бычий мотив и драконоборческий. Кадм – родной брат Европы, похищенной Зевсом в облике прекрасного белого быка. После неудачных поисков сестры он не может возвратиться домой, так как его отец Агенор запретил ему возвращаться без сестры. Кадм через пифию вопрошает Аполлона о том, где ему поселиться. Оракул указывает следовать за коровой с белым пятном на лбу, которая повстречается ему сразу при выходе из святилища, и там, где корова ляжет отдохнуть, Кадм должен основать город. В указанном месте Кадму пришлось сразиться с драконом и убить чудовище

(Это очень распространенный мифологический мотив, когда основателями городов становятся герои – змее/драконоборцы. Например, Крак и Кий – основатели Кракова и Киева – победили змея/дракона. Еще одна  победа космического над хтоническим, победа разумной творческой деятельности человека над стихиями), после чего он основывает крепость Кадмею, вокруг которой затем вырастают Фивы с семью воротами в городских стенах.

 В мифе об Амфионе и Зете братья возводят городские стены Фив. Зет, могучий как титан, носил и складывал огромные камни, а Амфион так божественно играл на лире, подаренной ему Гермесом, что камни сами укладывались в надлежащее место.

 Основывали города и герои. Например, Геракл основал ряд городов, наиболее известны из которых Гераклея/Геркуланум у подножия Везувия и город Абдера, основанный на месте гибели друга Геракла Абдера, погибшего во время похода во Фракию.

Города основывались по-разному. Не обязательно их закладка происходила в результате прямого повеления богов, героического завоевания, занятий искусством.

В этом смысле показателен пример Цекула – основателя римского города Пренесте. Сын смертной девушки и Вулкана, подброшенный матерью к храму Юпитера, по достижении юношеского возраста собрал толпу разбойников и с ними основал город. Городу необходимы были жители, а кто добровольно пойдет жить к разбойникам? Цекул воспользовался помощью божественного отца: он уговорил жителей соседних племен перейти к нему, а для пущей убедительности Вулкан окружил собравшихся стеной пламени, после этого знамения люди населили город.

 Среди богов, царей, героев – основателей городов встречается только один женский образ, смертной женщины, не богини.

Это Дидона – основательница и первая царица Карфагена. Дочь царя Тира покинула родину после того, как ее родной брат предательски убил ее мужа, чтобы получить его власть и богатства. Она бежала на северо-запад Африки, где у берберского царя купила землю, чтобы основать город. Царь, насмехаясь над ней, разрешил ей взять столько земли, сколько покроет бычья шкура. Дидона разрезала шкуру на тонкие ремни и окружила ими большой участок земли, на которой выросла крепость, впоследствии город – Карфаген – "Карт Хадашт" – с финикийского "новый город". А затем, как известно, корабли Энея прибыли из Трои в Карфаген. И когда "человек судьбы" Эней покинул Дидону, дабы стать предком основателей Рима, Дидона не вынесла еще и этот удар судьбы и взошла на костер, при этом предсказала вражду Карфагена с Римом. А дальнейшее мы все помним: "Карфаген должен быть разрушен!"

Городские этиологические мифы представляют собой объяснительные мифы-повествования, в которых разъясняется в мифологической форме происхождение какого-либо городского феномена, явления или фиксируются особенности социальной жизни города.

Миф о несокрушимости стен Трои, пока в ней находится палладий. 

В современном городе это наиболее "живая" и пополняемая группа мифов.

Человек хочет быть "мерой всех вещей" и поэтому, чтобы обжить среду своего обитания, он антропоморфизирует ее, добавляет человеческое измерение в городское пространство. Это не просто городские легенды или исторические анекдоты, а особый тип восприятия города, его переживание, одна из составляющих городского мироощущения, которое городские мифы лишь фиксируют. Город насыщен культурными ассоциациями, что придает ему некоторое дополнительное измерение. Особенно часто обыгрываются мотивы плохих/хороших мест, истории отдельных деталей городской среды, суеверий или городских ритуалов.

"Плохие" или "хорошие" районы есть в любом городе, иногда они совпадают с такими оппозициями, как старое/новое, сакральное/профанное, центр/периферия, иногда таких совпадений не отмечается.

В мифологическом истолковании городского пространства существует давняя культурная традиция, которая соотносит "хорошие" места с местами исторической храмовой застройки. В Киеве в последние годы очень популярны среди горожан прогулки по территории Киево-Печерской лавры, сейчас там все храмы действующие, киевляне объясняют притягательность этого места наличием особой атмосферы, "ауры", в которой легко дышится. Во многих городах "плохие" места находятся там, где раньше были места захоронений или наказаний. Например, парк Победы в Петербурге по сложившейся традиции относят к нехорошим местам, так как парк разбит на месте массовых захоронений жертв блокады. В городе Николаеве после открытия нового зоопарка лет 10 ходили слухи о том, что место является очень нехорошим, потому что захватывает территорию старого еврейского кладбища (на самом деле ограда зоопарка только граничила с ним).

В городской мифологии часто встречаются отголоски "архитектурной магии", мотивы "строительной жертвы", ими объясняются некоторые топонимы. В Нижнем Новгороде существует предание о Коромысловой башне, с которой начали строительство Кремля. По древнему обычаю для успешного строительства в основание башни должны были заложить первое живое существо, которое придет на это место. Пришла девушка с коромыслом и ведрами за водой к реке. Башню назвали "Коромысловой".

Существуют определенные городские обряды, некоторые из них стали практически официальными: свадебные кортежи останавливаются, как правило, в одних и тех же местах. В каждом городе свой набор этих мест с незначительными вариациями. Есть ритуалы загадывания желаний в определенных местах города. От традиционного – бросания монеток в фонтан, чтобы еще раз вернуться в этот город, до малоизвестных: в Новгороде надо взять за хвост левого льва, стоящего перед губернаторской резиденцией, и загадать желание. В Петрозаводске загадывают желание у Розы ветров, в Петербурге – у грифонов на Банковском мосту или на Поцелуевом мосту через Мойку. С Ротондой на Гороховой улице Петербурга связано следующее поверье: тому, кто несчастен в любви, надо оставить какую-нибудь надпись на ее стенах.

Эсхатологические мифы рассказывают о предстоящем конце мира, содержат пророчества о будущем конце света.

Городскую эсхатология повествует о грядущей гибели города.

Одним из самых наглядных примеров городских эсхатологических мифов является визионерское пророчество Иоанна Богослова о гибели "Вавилона великого, матери блудницам и мерзостям земным" (Откр. 17:5), ибо грехи его превзошли всякую меру и вопиют к небесам, и потому "повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его" (Откр. 18:21). Под этим неправедным городом, обреченным на гибель, мыслился имперский языческий Рим, в котором преследовались и подвергались гонениям христиане.

Русские раскольники, которые верили, что уже настали последние времена и Антихрист уже пришел (Петр I), экстраполировали метафорический образ Вавилона на город Петра и предрекали грядущую гибель Петербургу.

3. До сих пор речь шла о мифах как о повествованиях, созданных коллективными представлениями, народным творчеством, обобщенно отражающими действительность в виде чувственно-конкретных образов, которые мыслятся архаическим сознанием вполне реальными и достоверными. Но есть и другие разновидности мифов, которые либо совсем не являются продуктом дорефлективного коллективного творчества, либо сочетают в себе индивидуальное и коллективное начало. Это, прежде всего, философские мифы Платона, идеологический "римский миф" и авторский мифологизм современной литературы, ориентированной на изначальные константы человеческого и природного бытия.

В каждом диалоге Платона есть миф. Эти мифы отличаются от архаических. Их именуют философскими или платоновскими.

В диалоге "Государство" представлен "набросок государственного устройства". Для того, чтобы эту модель идеального государства рассмотреть в динамике, Платон создает миф второго порядка – миф об Атлантиде. ("Тимей" 19 b-c). Об Атлантиде в диалоге рассказывает Критий, ссылаясь на Солона. Представлена антитеза между Пра-Афинами, воплощающими идеальное государственное устройство, и Атлантидой позднего периода, когда царская власть в ней стала вырождаться из-за жадности и честолюбия царей.

Самым главным в этом мифе представляется утверждение о том, что предки афинян победили великую державу Атлантиду именно потому, что жили по законам "Государства", что в их городе был воплощен классический полисный идеал.

"Римский миф" возник как идеологическое образование, как подкрепление имперского идеала. Он был необходим для оправдания войн и социально-экономической экспансии империи. Основным содержанием "римского мифа" была история Рима, его уникальность, божественная миссия, предназначение править всем миром, его право усмирять дерзких и щадить покорных. После осуществления этой провиденциальной функции должно было наступить всеобщее благоденствие и процветание. Миф окончательно оформился во время правления Августа в "Энеиде" Вергилия и "Истории" Тита Ливия. Была выдвинута версия о завершении божественной миссии и наступлении счастья на вечные времена, "ибо вечен Рим и непобедим Август".

"Римский миф" был принципиально историчен. В нем наряду с созданием божественного культа императора подчеркивались и моральное превосходство, особые гражданские качества римского народа, который творил величие Рима. Интересно замечание Катона, доказывавшего, что историю греков творил не народ, а отдельные герои в погоне за личной славой. Простые римские солдаты совершали подвиги не менее значительные, чем Леонид у Фермопил, но их имена остались безвестными.

Надо отметить, что мифологизм современной литературы является отражением мифологического мироощущения, свойственного и современному человеку. Мифологизм позволяет за обыденностью быта и повседневности, за нашей погруженностью в историю разглядеть вечные константы бытия.

В современной художественной литературе по-новому переосмысливаются мифологические темы и сюжетные схемы. Осовременивается психология героев мифов, их поведение, поступки,  совершаемые ими выборы становятся более понятны читателю, происходит подкрепление современного социального идеала. Мифологические мотивы и символы вплетаются в ткань сегодняшней городской жизни.

Образы города тоже подвергаются мифологизации. Один из самых ярких примеров – это город Макондо из романа Г.Г. Маркеса "Сто лет одиночества". В "модели Макондо", маленького вымышленного колумбийского городка, как в голограмме, отражается вся картина мира: от сотворения мира до его конца. Не менее известны и такие мифические города как Джефферсон (Йокнапатофа) У. Фолкнера и Уайнсбург Ш. Андерсона, в них нет латиноамериканской экзотики и магического реализма, но есть летопись маленьких заштатных провинциальных городков, погруженных в повседневность. 

Следуя логике А.Ф. Лосева, современный горожанин имеет мифологическое мироощущение и также, как и представитель архаических культур, является мифологическим субъектом, для которого "миф есть конкретнейшее и реальнейшее явление сущего, без всяких вычетов и оговорок, - когда оно предстоит как живая действительность", то есть миф выступает формой проявления смысла, сущности города.

4. Производным от мифологического образа города выступает образ горожанина. Устоявшиеся представления об особенностях жителей того или иного города рисуют обобщенный портрет типичного одессита или петербуржца. Внешний вид, поведенческие черты, манера речи ярких представителей типа не дадут нам возможности перепутать их городскую принадлежность.

Но это взгляд со стороны, а себе горожанин объясняет некоторые стороны своего характера и темперамента, интериоризируя представления о городе, как правило, закрепленные в этиологических мифах. Начинает срабатывать механизм "городской" каузальной атрибуции: "Я такой, потому что родился или живу именно в таком городе, и сами условия жизни в данном городе способствуют развитию таких-то черт моего характера".

Можно предположить, что городская мифология влияет на формирование "городской идентичности" как непосредственного переживания своей связи с городом, чувства сопричастности городу, миру и другим людям.

Используя такие объективированные формы как урбанистические мифы, человек выстраивает свой тип отношений с городом, вырабатывает поведенческие стратегии.

Схематично это можно проиллюстрировать следующими примерами. Житель провинциального города достаточно рано усваивает мифологему о размеренном и неторопливом ритме жизни провинциального города, она подкрепляется мотивами конкретных городских этиологических мифов. В.Б. Звоновский отмечает, что "… провинциальный статус, как бы накладывается на статус жителя города, присущий ему (жителю) в силу принадлежности данному городу".

Соответственно, горожанин либо включается в эту неспешность, решает, что заданные условия существования ему подходят, и он может в них реализоваться и тогда идеологема Ш. Андерсона: "Провинция – сердце нации", - не вызывает у него отторжения. Если такой ритм и стиль существования человека не устраивает, то вполне возможно его попадание в                            сферу притяжения мифа о завоевании столицы провинциалами. (Этот миф активно отражается художественной литературой. Например, покорение Парижа д’Артаньяном. "Подчиняясь странным обычаям своего времени, д’Артаньян чувствовал себя в Париже словно в завоеванном городе, почти так, как чувствовал бы себя во Фландрии: испанцы – там, женщины – здесь. И там и тут был враг, с которым полагалось бороться, была контрибуция, которую полагалось наложить". Дюма А. Три мушкетера).

Этот миф достаточно древний, современные его вариации дополняются представлениями массового сознания об энергичности, харизматичности и более мощной витальности провинциалов в противовес изнеженным и пресыщенным обитателям столиц. 

Есть и анти-миф, который предупреждает о сложностях и опасностях такого пути и предлагает другую возможность существования: "Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме".

Для столичного жителя, уставшего от суеты, открывается другая гипотетическая возможность, которую он вряд ли реализует, но к мыслям о которой возвращается: "Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря" (И. Бродский). Однако, житель мегаполиса имеет и другой вариант выбора, выражающийся в развитии стоического мифа о Космополисе, - стать гражданином мира

Таким образом, в городской мифологии отражается смысл, сущность города, его уникальность.  Попадая в сферу притяжения городской мифологии человек выстраивает свой тип отношений с городом и в некотором роде – свою судьбу.