04.06.2020

Соразмерность города и человека

Продолжается публикация курса по философии города доктора философских наук, профессора кафедры философии Омского государственного педагогического университета, методолога Института территориального планирования «Град» Галины Горновой.


1. Соразмерность города и человека – это соответствие человека городу и города человеку, такой тип отношений, который содержит в себе оптимум для реализации сущности человека. Соразмерность города и человека выступает интегрирующим фактором объединения города и горожанина в определенную целостность.

Почему возможны такие отношения как соразмерность между городом и человеком?

Такие отношения возможны, во-первых, потому что у человека и у города имеются при всем их различии некоторые сходные сущностные особенности, главной из которых является способность к творчеству, наличествующая и у отдельного человека, и присущая всему  городскому антропологическому началу в целом.

Во-вторых, город и человека связывает сложная система диалектических взаимоотношений. Человек, одновременно, и создатель, и творение города. Город рукотворен, принципиально искусственен, он не может появиться сам по себе, он создан Демиургом – человеком. Но горожанин связан с ним крепкими узами – это его мир, он "заброшен" в него (эта "заброшенность" вовсе не обязательно имеет драматический характер, в некоторых случаях – это гармоничное существование), город – среда его обитания, приспосабливаясь к ней, горожанин изменяется.

Индивидуальность и универсальность – это два аспекта связи человека и города. Универсальность заключается в самом наличии этой связи, в ее предзаданности родовой сущностью человека как существа социального, "животного политического", в ее абстрагированности от индивидуальных различий.

Индивидуальность проявляется в том, что каждый эту связь выстраивает сам, при этом вкладывает в нее собственные смыслы и переживает по-своему, совершает выбор либо города, либо своего отношения к нему или к отдельным аспектам городской реальности.

В своей индивидуальности эта связь, как правило, не полностью осмысляется рационально.

Основное содержание соразмерности города и человека можно раскрыть, используя понятия смысла, диалога, творчества.

На сущностном уровне городской культуры вырабатываются, хранятся и воспроизводятся смыслы города.

Ю.А. Шрейдер (НФЭ) указывает на то, что смысл, как внеположенная сущность феномена, оправдывает его существование и связывает его с более широким пластом реальности, включает его в онтологический порядок вещей.

Смысл города оправдывает его существование, связывает город с более широким социальным контекстом: регионом, страной, эпохой.

Город задает человеку направленность его существования. Человек вынужден либо приспособиться к городу в соответствии с его смыслом, либо покинуть его. Оставаться собой и противоречить смыслу городу – это разновидность метафизической невозможности.

Смысловые связи и закономерности, объединяющие город в единое целое, дают возможность, в частности, понять город как текст, насыщенный полифонией диалогов и полилогов. Семиотика и философская герменевтика.

В настоящее время уделяется много внимания изучению такого смыслового аспекта как его тесной связи со знаками и текстом. К городу это имеет непосредственное отношение, так как город и текст суть явления одного порядка – как отражение и порождение идеи цивилизации. Именно эта "однопорядковость", лежащая в основании текста и города, и дает возможность семиологам исследовать город как текст. На данный момент в России наиболее изученным является "петербургский текст русской культуры".

Таким образом, смысл города, как и смысл человека, могут быть представлены как тексты, подлежащие пониманию.

Следовательно, существует как возможность сходства, близости смысла человека и смысла города, так и их несовпадения.

Если смыслы города и человека созвучны друг другу, то происходит взаимное обогащение и углубление смысла, насыщение смыслового измерения как человека, так и города.

Если смыслы не совпадают, или более того – являются антагонистичными, и человек при этом не может покинуть город, то он расплачивается за это или внутренним одиночеством, или упрощением, обеднением своего духовного мира.

Возможная гармония двух "текстов" достигается несколькими путями.

Человек как активное существо находит в городе сферу выражения своей активности.

Человек как существо социальное находит круг общения и, соответственно, возможность отчасти понять собственную жизнь через жизнь других.

Человек как существо претерпевающее и воспринимающее посредством вещной среды города приобщается к исторической памяти социума.

Город являет собой меру развития сущностных сил человека – деятельность, социальность, субъектность и претерпевание.

Более того, в нем потенциально заложены возможности для расширения сферы деятельности вплоть до воплощения предельного варианта, когда человек находит новые точки приложения сил и создает новое поле для деятельности.

Это происходит за счет возникновения "эффекта усиления", выделяемого И. Пригожиным и И. Стенгерс, при котором образуется двойная положительная обратная связь"городской мультипликатор", когда и уровень экономической активности населения, и уже сложившаяся экономическая структура способствуют дальнейшему, все большему повышению активности.

Ф. Бродель сравнивает города с электрическими трансформаторами и объясняет это уподобление тем, что "они повышают напряжение, ускоряют обмен", то есть аккумулируют человеческую активность и служат "катализатором" для ее проявлений. Накопленная в результате совместной человеческой деятельности активность способна придать дополнительную энергию личности, послужить толчком для пробуждения деятельных сил человека.

Известный режиссер М. Форман так вспоминает о своей первой встрече с Нью-Йорком:

"Я смотрел с Парк-авеню вниз, на Большой центральный вокзал и на здание "Пан Америкэн", и обалдевал от невероятных масштабов города, астрономического веса бетона, вонзающегося в низко нависшие облака, потоков сверкающих автомобилей вокруг меня, музыки ярких красок витрин и одежды на людях. Дело было в конце лета, день был жаркий и влажный, и я стоял там, чувствуя, как по спине стекают струйки пота, и принюхивался к своеобразной нью-йоркской вони, смеси запахов выхлопных газов, и гниющего мусора, и дешевого одеколона, и пота, и денег; эта вонь стала для меня визитной карточкой города, и до сих пор я готов вдыхать ее снова и снова, хотя я уже давно привык к этим потрясающим видам. В тот момент мне казалось, что, если один из желтых автобусов, петлявших по мостовой, не впишется в поворот и собьет меня, я умру счастливым".

Такое яркое впечатление от города, видимо, является следствием неожиданного совпадения смыслов. Д.А. Леонтьев (Психология смысла) называет такое порождение нового смысла замыканием жизненных отношений, в результате которого при встрече человека с другим человеком или событием, происходит неожиданное, спонтанное наделение этого другого важным жизненным значением, рождается качественно новый жизненный смысл, не выводимый из имевшихся ранее смыслов, потребностей и ценностей. 

 Обретение смысла – творческий акт. Творчество есть сущностное свойство человека.

Природа творчества двойственна – это категория всеобщего, но коренится оно в человеческой субъективности. Бытие предзадано человеку, но в акте творчества он совершает переход от старого к новому, от предзаданного к неизвестному, тем самым двигаясь от бытия к небытию. В творчестве человек преодолевает свою культурную замкнутость и постигает многообразие мира, вступает с ним в диалог, раздвигая границы своего субъективного смыслового пространства.

Творческие усилия субъекта в движении от общепринятого к новому по достигаемым результатам делятся на субъективно-новые: индивидуальное открытие каких-либо новых аспектов личного смыслового измерения, и объективно новые, заключающие принципиальную новизну с точки зрения культуры.

По отношению к городу сугубо индивидуальным, субъективно-новым является достижение соразмерности между городом и горожанином, объективно-новым – создание произведений искусства, складывающихся в городской культурный текст, именно по ним люди, как живущие в этом городе, так и никогда не видевшие его, получают представление о сути города, писатели и поэты, в моменты озарения, вдохновения постигающие смыслы города, передают их всем в своем творчестве.

П. Вайль утверждал, что главные точки приложения и проявления культурных сил для человека нового времени – это города, их облик определяют творцы – гении места этих городов.

Их видение города субъективно, они отражают разные грани городского многообразия, даже принадлежа к одной эпохе: Нью-Йорк Драйзера и Нью-Йорк О. Генри – не просто разные, но особенные. Из этой субъективной многослойности складывается образ города, отражающий его дух.

Не только архитекторы, властители и строители, но и писатели, поэты и художники сохраняют город во времени. Город отличается от других произведений искусства тем, что он является произведением многих авторов, принадлежащих различным эпохам, и огромностью масштаба – необходимо много времени, чтобы рассмотреть и оценить это творение. 

Как же может горожанин проникнуться духом города, постичь его смыслы, понять его и найти новые грани в себе?

Прежде всего в общении с городом. При вдумчивом, понимающем отношении к содержанию и смыслам  городской культуры происходит встреча двух сознаний, городского и человеческого, двух субъективных реальностей.

Для городской экзистенциальной коммуникации характерно то, что в ее результате общение представляет собой  непосредственно переживаемую реальность, где "критерий не точность познания, а глубина проникновения" (Бахтин). Итогом этого процесса будет происходящее изменение структуры и сущности субъектов общения. 

Человек как объект коммуникации воспринимает сообщение, расшифровывая коды городской культуры, содержащиеся в архитектурно-ландшафтной среде: улицы, дома, площади, скверы, проспекты, мосты, фонари, памятники, рынки, вокзалы – это еще и знаки, передающие сообщение; ощущает насыщенность движением, звуки, шум и ритм города. 

Как субъект коммуникации человек делает город "своим", обживает его, вводит в свой личный жизненный мир объективированные формы городской культуры, добавляет городу человеческое измерение (Перефразируя Протагора, можно сказать: "Человек есть мера всех городов").

То есть основной посыл сообщения горожанина как субъекта коммуникации – это признание города (городов) своим и придание ему дополнительного личного смыслового измерения. 

2. Насыщение личного жизненного смысла смыслами и ценностями города, погружение человека в аксиологическое поле города, расширение круга переживаний, как правило, осуществляется двумя способами: позитивным и негативным присвоением.

При позитивном присвоении, город воспринимается как свой, человек находит свое место в пространстве города, формируется сильная положительная эмоциональная связь, эмоциональность которой рождает переживание своей сопричастности городу. Можно предположить, что в процессе позитивного присвоения укрепляется  городская идентичность как непосредственное переживание своей связи с городом, чувство сопричастности городу и его жителям, приобщенности к городскому бытию.

Формирование городской идентичности предполагает интенсивное общение как непосредственное – движение по городу, включающее зрительное, слуховое, осязательное, обонятельное восприятие, так  и знаково опосредованное – текстами и изображениями.

У некоторых людей есть осознаваемая или неосознаваемая потребность ходить по городу, то есть в это время наряду с визуальным, аудиальным восприятием активизируется кинестетическое восприятие (комплекс физических ощущений, получаемых от изменения пространственного положения собственного тела), усиливающее эмоциональное воздействие среды – в ходе этих прогулок происходит узнавание, понимание и обогащение жизненного мира личности.

Становление городской идентичности предполагает интенсивное взаимодействие с городом. Ритм шагов идущего горожанина – неизменная мера пространства.

Сознательное культивирование непосредственного общения с городом как определенной техники пробуждения творческого начала использовали, в частности, французские поэты-сюрреалисты в начале двадцатого века. "Герменевтическое" фланирование по Парижу порождало новые поэтические образы.

Примерно в то же время в России, петербургский историк-медиевист, исследователь города и педагог И.М. Гревс разработал для слушателей своих курсов специальную программу: они исследовали Петербург как знакомо-незнакомый город, затем он вывозил студентов в Рим и Венецию для вживания в душу города с целью созидания собственной души. Им были составлены учебно-экскурсионные программы, в которых большое внимание уделялось, например, таким моментам как первое знакомство с городом в наиболее выгодном для него ракурсе, как правило, это был панорамный вид, открывающийся с возвышенной точки и позволяющий получить впечатление о целостности города.

О важности первого взгляда на город писал и Н.М. Карамзин в "Письмах русского Путешественника". Он указывал на то, что при долговременном пребывании в городе мы теряем чувство целого, и только свежее любопытство позволяет уловить главные отличительные особенности места и людей, их характер.

И. Кальвино в "Незримых городах" описывает этот "парадокс первого взгляда". Путник, восхищенный прекрасным городом, досадует, что вынужден его покинуть, лишь коснувшись взглядом. Но иногда выходит так, что человек там остается насовсем, и скоро город меркнет в его глазах, красота становится невидимой, и горожанин прокладывает по городу лишь маршруты повседневности. Немало городов, подобных этому, - заключает Марко Поло (герой-повествователь этого текста) – уклоняются от взглядов, и увидеть их можно, только застав врасплох. Наверное, поэтому такое значение искусству (или техникам) общения с городом придавали французские сюрреалисты: они хотели удержать красоту от растворения в обыденности.

Негативное присвоение характеризуется, прежде всего, ощущением угрозы со стороны города, которая таится в нем несмотря на его внешнюю завораживающую привлекательность, к примеру, один из рассказов А. Грина носит название: "Сладкий яд города".

При негативном присвоении горожанин либо полностью отвергает ценности, нормы и особенности поведения, характерные для жителей данного города, отталкивается от них и подчеркивает свою непохожесть, либо сужает сферу своих жизненных отношений до замкнутого, изолированного, собственного, "отдельного" жизненного мира. Такие виды присвоения формируют соразмерность города и человека противоположных типов: позитивную и негативную соразмерность.

Позитивная соразмерность не препятствует индивидуации, актуализации человека, а, наоборот, придает личности дополнительную энергию для развития.

Высшей формой позитивной соразмерности является та, которая не только насыщает личное смысловое измерение горожанина, а расширяет и смысловое измерение города, добавляет новые оттенки к его смысловому содержанию, в художественных произведениях продлевает бытие города в вечности, "хрупкими словесными сочетаниями", звуками музыки, красками на холсте отражает дух города. Создатели этих произведений обогащают смысловую сферу городской культуры. 

Каким образом обретается такая соразмерность?

Вспомнив платоновскую идею о том, что одни и те же начала имеются в городе и в душе человека, что основа единства полиса и человека определяется структурой души, можно предположить, что "замыкание жизненных отношений" и порождение нового смысла (Д. Леонтьев) происходит при  встрече человека с городом, чьи структурные соотношения начал совпадают.

Например, П. Вайль писал о Малере, что он мыслил не мелодиями, а уже оркестрованными темами, а Вена, по словам С. Цвейга, была великолепно оркестрованным городом. Такие люди становятся "гениями места" городов, город и его гений становятся неотделимыми друг от друга, упоминание одного вызывает мысли и о другом, как объяснял булгаковский Пилат Иешуа то, что они теперь всегда будут вместе: "Помянут меня, сейчас же помянут и тебя".

 Негативная соразмерность, при которой человек ассимилируется лишь с  отдельными негативными аспектами городской реальности,   ведет к сужению жизненных отношений и деградации личности.

Негативная соразмерность не является одномерным отражением только лишь социально-экономических процессов. Она напрямую не связана с тяжелыми социальными условиями жизни человека в городе, так П. Акройд в "Биографии Лондона" описывает детей городских трущоб, их игры и развлечения и приходит к выводу, что они вовсе не являются несчастными созданиями, знакомыми нам по литературным штампам викторианской эпохи, просто в их жизни другие измерения бедности и достатка, другие радости и удовольствия.

Помимо негативной и позитивной существует и такой вид соразмерности, как нейтральная соразмерность. Ее отличительная особенность – отсутствие эмоциональной окрашенности в отношении к городу, общее снижение эмоционального фона городских переживаний. При таком виде соразмерности личность лишена угнетающего влияния отрицательных чувств, присущих негативной соразмерности, но, наряду с этим, лишена и положительной энергетической подпитки, порожденной ощущением сопричастности городу и городскому сообществу.

Соразмерность может быть постоянной (длительной) и ситуативной, складывающейся только при определенных событиях в жизни человека. Ф. Бегбедер (Windows on the World ) так описывает путешествие своего переживающего кризис героя в Нью-Йорк спустя год после трагических событий 11 сентября 2001 года: "Когда таскаешь за собой собственный апокалипсис, лучше быть в городе-катастрофе". Именно это кризисное состояние в данном случае порождает ситуативную соразмерность, так как герой заявляет, что вообще с городом Нью-Йорком у него нет ничего общего, кроме крайне выраженного индивидуализма и мегаломании.

Соразмерность города и человека представляет собой культурно-историческое явление.

Историческая психология при исследовании проблем выделения человеком себя в составе социальной группы изучает и появление особой психологии горожанина, отмечая при этом, что "человек города"это принципиально новый тип жителя, и его формирование явилось одним из важнейших структурообразующих моментов в развитии города. 

Новая "городская" психология складывалась как нечто отличное от общинной психологии, город противопоставлялся всем прочим формам поселения: деревне, степи. 

Город становился социальной ценностью, осмыслялся как особое образование и житель нового типа был способен оценить этот факт, воспринять городскую жизнь с ее достоинствами и недостатками.

С.В. Бондарь (на материале Ассирии) относит к III – II тыс. до н.э. становление такого субъекта действительности как горожанин. В историческом процессе становления городов складывалась и первичная соразмерность города и человека – город в сознании человека ценностно маркировался, а человек выделял себя из общей массы всех  жителей, населявших данную территорию.

Отношение к миру меняется в процессе жизни, происходят определенные изменения мировоззренческих установок, человек овладевает более широким диапазоном универсальных способов общения с миром, не остается неизменным и отношение человека к городу.

Изменяется и сам город: "Изменяется город быстрей, чем сердца" (Бодлер). Поэтому необходимо отметить, что соразмерность представляет собой не статическое явление, а имеет динамические характеристики.

Город детства, как правило, представляет собой естественную гармонию со средой, естественную соразмерность человека и города. Может быть, ностальгию порождает воспоминание о ней. Из этой соразмерности или вырастают, или открывают новые грани в отношении к городу. Ясно, что город детства человек не выбирает, он оказывается в нем независимо от своего желания.

Возможность выбора появляется позже, и тогда у человека  город детства сменяется городом выбора, в который он уезжает. Есть вероятность в дальнейшем обрести город смысла, в нем не обязательно жить, но важно, что он просто существует.  С. Моэм так говорит о Париже: " Это удивительный город, он рождает ощущение, что там можно без помехи додумать свои мысли до конца. Мне кажется, там я смогу понять, как мне жить дальше".

Человек может быть соразмерен не только одному городу, но многим.

Обретение соразмерности возможно при помощи двух, на первый взгляд, противоположных основных способов (путей): вживания/вчувствования и остранения/дистанцирования

При вживании превалирует чувственное начало, эмоциональное отношение, "всматривание" в город, погружение в его аксиологическое поле, вхождение в резонанс с ним, попадание в ритм жизни города.

На уровне телесных взаимодействий оно проявляется в потребности ходить по городу, в потребности получать насыщенные сенсорные впечатления, то есть чувственность, телесность обеспечивает включенность человека в целостность города.

В экзистенциальном переживании происходит возвращение к чувственности на новом уровне – в реализации индивидуальности человеческого существования.

Остранение – это второй момент, необходимый для достижения соразмерности. Как аналитическое начало, оно противостоит вчувствованию/вживанию. Остранение в общении с городом нужно как пауза в диалоге, как остановка речи, позволяющая продумать новую мысль, выслушать собеседника.

Понятие остранения было введено В.Б. Шкловским, при его помощи описывалось изменение способа видения художественного факта. Инструментальный смысл остранения заключается в нарушении привычного стереотипа, в выведении вещи из автоматизма восприятия. По отношению к городу оно может проявляться двояким образом.

Во-первых, надо видеть многие города для того, чтобы понять то общее, что в них есть, то индивидуальное, что их отличает друг от друга, и особенное – то, что делает именно этот город незаменимым для человека.

Во-вторых, это может быть остраненное восприятие одного города. По мнению И. Канта (Антропология с прагматической точки зрения), большой город является самодостаточным для получения знаний обо всех других городах, надо лишь внимательно изучать его, "… такой город, как Кенигсберг на Прегеле, можно признать подходящим местом для расширения знания и человека, и света. Здесь и без путешествия в чужие страны можно приобрести такое знание". 

В целостности и синтетичности отношения соразмерности человека и города вживание и остранение не только взаимоисключают, но и взаимодополняют друг друга, оказываются соотносительными.

На материальные аспекты формирования соразмерности оказывает влияние объективная реальность городакачество городской среды. Духовные аспекты соразмерности конституируются объективированными формами городской культуры.

Субъективная реальность города существует в переживании города.

Соразмерность города и человека представляет собой сущностный аспект отношений человека и города, в котором преодолевается взаимное отчуждение.